— Не её даже. Не только её. А того, как быстро всё может измениться. Утром я едва стояла в храме, днём пыталась не сбиться на поклонах, вечером стала женой, а через несколько часов принцесса просит оставить ей место. У меня ощущение, будто жизнь несётся быстрее, чем я успеваю понять, кто я в ней.

Альда села рядом с ней.

— Это ощущение никогда не пройдёт полностью. Просто ты научишься держаться на ногах при большей скорости.

Ардор прислонился плечом к стене.

— Есть ещё один слой. Логрис предупредил, что дело Таргор-Увира может стать бо́льшим. Если глубинные отряды использовались не только там, ему понадобится отвлечение. Наша свадьба и Эльга — удобная тема.

Альда помрачнела.

— Значит, слухи полезут быстро.

— Уже начались, — сказала Лиара.

Они посмотрели на неё, и та пожала плечами.

— Пока вы говорили с Логрисом, ко мне подошли две дамы. Очень милые. Одна сказала, что принцесса Эльга сегодня особенно прекрасна. Вторая спросила, не утомил ли меня столь насыщенный день. Обе смотрели так, будто уже примеряли на меня траурное платье при живом браке.

— Бляди. — Произнесла Альда, сжав веер так, что тот рассыпался в труху.

Ардор подумал, что госпожа Тарина, услышь она такое, окончательно ушла бы в монастырь. Или, напротив, решила бы, что воспитание Лиары ещё можно спасти на фоне старших примеров.

— И что ты ответила? — спросил он.

Лиара чуть улыбнулась.

— Что принцесса действительно прекрасна, а день не утомил меня настолько, чтобы перестать отличать сочувствие от желания влезть ногами в дела Короны, и получить законные последствия в виде утреннего посещения палача.

Альда посмотрела на неё с неподдельной гордостью.

— Неплохо.

— Я потом почти упала за колонной.

— Это уже детали. — Отмахнулась она.

Ардор подошёл и сел напротив. Впервые за весь день он почувствовал усталость не телом, а чем-то глубже. Храм, гости, король, Эльга, разговоры, благословение, скрытые угрозы, проблемный маркизат — всё это наслаивалось одно на другое, и где-то внутри росло желание просто закрыть двери, снять с себя все знаки, форму, титулы, остаться с ними двумя и хотя бы несколько часов не быть маркизом, владельцем земель, отцом-командиром и человеком со знаком Бога Войны на плече.

Просто мужем.

Слово всё ещё было непривычным, но уже не таким отстранённым.

— Сегодня больше никакой политики, — сказал он.

Альда подняла бровь, а Лиара поставила бокал и вдруг посмотрела на них очень серьёзно.

— А если однажды мы всё же скажем ей да?

Этот вопрос был честнее, чем молчаливое избегание. И больнее.

Альда не отвернулась. Ардор тоже.

— Тогда это должно быть наше решение, — сказала Альда. — Не Логриса. Не двора. Не слухов. Не страха войны. Наше. И только после того, как мы поймём, что она просит не убежище от одной клетки, чтобы попасть в другую.

Лиара медленно кивнула.

— Я не хочу ненавидеть её только потому, что испугалась.

— Это было бы слишком просто, — сказал Ардор.

— С некоторых пор я стала очень любить простое.

— Я тоже. Но нам его редко выдают.

За дверью салона прошли слуги. Потом кто-то тихо постучал. Не требовательно, а почти извиняясь. Вошёл управляющий дворца и сообщил, что гости постепенно расходятся, Его Величество Логрис передаёт молодым ещё раз пожелание крепкого дома, а герцогиня-мать Зальт просит уточнить, готовы ли новобрачные принести обеты перед семейным алтарём Зальтов.

Альда закрыла глаза на одну короткую секунду.

— Да. Пора.

Семейный обряд Зальтов оказался куда скромнее храмового таинства, но почему-то тронул Лиару сильнее.

В главной галерее, когда последние официальные гости уже ушли, а остались только самые близкие, троим подали чашу воды с Радужной протоки и маленький хлеб, испечённый в доме Зальтов утром. Они должны были отпить из одной чаши, разломить хлеб и вместе выйти через южные двери к ночному саду, где их ждал семейный воздухолёт.

Никаких громких речей.

Только старшие женщины рода, несколько мужчин, Гарла, самые близкие люди охраны и те, кто действительно имел право видеть, как праздник заканчивается не для города, а для дома.

Лиара, отпив из чаши после Альды, вдруг поняла, что больше не дрожит.

Не потому, что перестала бояться будущего. Боялась. Но страх уже не был пустотой под ногами. Рядом стояли люди, с которыми можно было бояться и всё равно идти.

Когда они вышли в сад, ночь встретила их влажным тёплым воздухом. Дождь наконец прекратился совсем. На листьях блестели капли, где-то в темноте пели ночные птицы. Огни дворца остались позади, приглушённые ветвями.

Ардор помог сначала Альде, потом Лиаре подняться на борт.

Перед тем как войти следом, он оглянулся на Большой Приёмный дворец Зальтов. Там ещё звучала музыка, двигались пары и продолжался праздник, длившийся до последнего гостя.

Ардор вошёл в аппарат, закрыл двери, и заблокировав замок, прижал кнопку сигнализируя пилоту что все на месте.

Когда воздухолёт поднялся над ночной Марсаной, Лиара сидела между Альдой и Ардором, всё ещё в свадебном платье, уставшая до прозрачности, но уже не потерянная. Альда сняла корону невесты и кинула её на дальнее сидение, Ардор наконец расстегнул верхние застёжки кителя, и посмотрел в окно.

Под ними сияли протоки Марсаны. Вода несла отражения мостов, фонарей и дворцов, разбивая их на длинные цветные линии. Где-то впереди был их дом на берегу Серебристой Протоки у Королевского Парка. С мокрым садом, охраной у ворот, слугами, которые наверняка не спят, и комнатами, где наконец не будет гостей, королей, следователей, принцесс и двенадцати богов, смотрящих со своих ниш.

Только они.

Лиара тихо рассмеялась и положила голову ему на плечо, осторожно, чтобы не задеть щекой колючих егерских эмблем и через минуту её пальцы нашли руку Альды.

Алидор шёл над городом мягко, без рывков.

Праздник закончился, а брак начинался.

И где-то далеко, за ночной водой, за огнями Марсаны, за закрытым архивом Таргор-Увира и за дворцом, где принцесса Эльга наверняка тоже не спала, уже шевелились словно черви первые слухи завтрашнего дня.

Но пока была только ночь, дом впереди и три руки, соединённые в тишине.

Утром, едва солнце поднялось над горизонтом, Ардор уже встал, и надев тонкие полотняные штаны, занимался в большой зале, специально отведённой для тренировок. После свадьбы они переехали из дома на Радужной протоке в графский дом Таргора-Увир, как и требовалось по правилам приличия. Дом на протоке — гостевой, а графский — уже его собственный в