Ардор давно не доверял людям, которые расслабляются слишком убедительно.

— Ваша свадьба удалась, — сказал Логрис, не оборачиваясь.

— Рад, что праздник соответствует вашим пожеланиям, ваше величество.

— Не язвите. Я действительно доволен. Зальты умеют устраивать торжества. Храм дал редкое благословение, гости получили пищу для разговоров на год вперёд, а моя дочь, как я понимаю, уже успела нарушить всё что можно, а также всё что нельзя.

Ардор подошёл ближе, но не встал рядом. Остановился так, чтобы видеть и короля, и отражение дверей в тёмном стекле.

— Она обратилась к нам троим.

Логрис чуть повернул голову.

— Это я в ней уважаю.

— Значит, вы знали.

— Я знал, что она хочет поговорить. Не знал, когда и как. Эльга достаточно умна, чтобы не докладывать отцу о каждой своей дерзости.

— Удобно.

— Нет. Утомительно. Но полезно для будущей правительницы, если боги и политика оставят ей такую возможность. До некоторых пор, она была не наследной принцессой, но вот, министр Балгис поднял какие-то документы и оказалось, что она имеет те же права на престол, как и её брат, к слову не проявивший никаких симптомов желания занять место короля. — Разговор переходил в практическую плоскость. Логрис сделал небольшой глоток и посмотрел на воду внизу. Огни дворца дрожали на поверхности канала, разрываясь на золотые линии. — Разговор не был для неё лёгким, маркиз. Тем более о подобном.

— Я сегодня женился, ваше величество, и впервые ощутил вес ответственности за двух женщин.

— Именно поэтому она и подошла сегодня. Завтра вокруг вас будет уже не та тишина. Послезавтра начнутся письма, советы, намёки, чужие расчёты. Через месяц кто-нибудь из моих или ваших доброжелателей предложит ещё один союз как шахматный ход а скорее всего не один. Эльга же, предпочла стать игроком раньше, чем её превратят в фигуру.

Ардор молчал.

— Ваше величество, а вы хотите этого брака? — спросил он.

Логрис усмехнулся без веселья.

— Я король. Я хочу, чтобы Шардал пережил следующие пятьдесят, а лучше сто лет без гражданской войны, без удара снаружи и без того, чтобы мои родственники начали резать друг друга ещё до моего погребального костра. Всё остальное — способы.

— А как отец?

Король долго не отвечал и это молчание было, пожалуй, честнее многих речей.

— Как отец, — сказал он наконец, — я хочу, чтобы моя дочь оказалась рядом с людьми, которые не станут ломать её ради удобства. И таких мест я пока не вижу. Трон, как вы, возможно, заметили, не самое здоровое место для семейной жизни.

— Заметил.

— Вы ей не обещали?

— Нет.

— Хорошо.

Ардор посмотрел на него.

— Хорошо?

— Если бы вы обещали сразу, я решил бы, что вы глупее, чем кажетесь. Если бы оскорбили её, пришлось бы делать вид, что я не хочу испортить праздник Зальтам. Вы не сделали ни того, ни другого, что говорит о вашем уме.

— Рад служить источником вашего умеренного удовлетворения, ваше величество.

Логрис наконец улыбнулся.

— Вот теперь язвите. Значит, разговор идёт нормально.

Несколько секунд они смотрели на ночную Марсану. Внизу прошла лодка с двумя фонарями на носу. С балкона соседнего зала донёсся смех, затем музыка стала громче.

— Не отвечайте быстро, — сказал Логрис уже другим тоном. — И не отвечайте один. После сегодняшнего таинства это стало бы ошибкой. Ваш дом либо выдержит такие решения вместе, либо однажды треснет от первого же сильного давления. — Король поставил бокал на каменный край балюстрады. — И ещё. Дело в вашем маркизате разойдётся дальше, чем нам хотелось бы. Сыск уже шлёт шифровки, а в них такое, что волосы сами выпадают. Министерство безопасности поднимает старые дела по пропавшим и если выяснится, что глубинные отряды использовали не только в вашем новом маркизате, шум будет большим и вонь поднимется до небес.

— Насколько большим?

— Достаточным, чтобы кому-то понадобилась новая громкая тема. Ваша свадьба, знак Бога Войны и разговоры о моей дочери прекрасно подойдут для отвлечения, и я прошу вас этому не препятствовать.

Ардор выдохнул через нос.

Вот теперь всё становилось на место.

Эльга могла прийти от себя, но Логрис уже видел, как её просьба станет частью гораздо более широкой игры. Не обязательно сегодня. Не обязательно по его прямому приказу. Просто мир больших домов так устроен: любое личное слово рядом с троном немедленно обрастает политическими костями.

— Вы предлагаете нам стать ширмой?

— Нет. Я предупреждаю, что вас ею сделают вне вашего желания.

— Кто?

— Да все, кому будет выгодно. — Он пожал плечами и повернулся к нему полностью. — Вы получили благословение Войны, маркиз. Запомните: война не всегда приходит с армиями. Иногда она приходит в виде брачного предложения. И победа — это не всегда трупы врагов на поле боя. Иногда это всего одна маленькая девочка, взятая под крыло.

Когда Ардор вернулся в зелёный салон, Альда и Лиара уже находились там. Помещение, расположенное в боковой части дворца, было достаточно близко к празднику, чтобы не выглядеть бегством, и достаточно далеко, чтобы можно говорить без лишних ушей. Высокие окна выходили в маленький внутренний сад, лампы горели мягко, на столе стояли вода, фрукты и блюда, к которым никто за вечер толком не притронулся.

Лиара сидела у окна, Альда стояла рядом с камином, хотя огонь в Марсане в такую погоду был скорее символом уюта, чем необходимостью.

— Логрис знал, — сказал Ардор.

Альда кивнула, словно другого и не ожидала.

— Конечно.

— Но не приказывал.

— Это тоже понятно.

Лиара повернулась к ним.

— Она действительно сама?

— Думаю, да, — ответил Ардор.

От этого Лиаре, кажется, стало одновременно легче и тяжелее.

В комнате повисло молчание. Не злое. Просто наполненное тем, что невозможно решить за один вечер. Сегодня они дали клятвы, боги благословили их дом и сегодня сотни людей поздравляли их именно как троих. И сегодня же в этот дом постучалась возможно четвёртая — не случайная, не удобная и не слабая. Принцесса, за которой стояли Шардал, Логрис, будущие войны, будущие союзы и её собственная попытка остаться человеком.

Альда подошла к столу и налила фруктовой воды в три бокала.

— Мы не решаем это сейчас? — сказала она.

— Нет, — согласился Ардор.

Лиара взяла бокал обеими руками.

— Я боюсь.

— Я заметил.

Она посмотрела на него без