струнные. Но вокруг их маленького круга будто возникло отдельное пространство, где слова сразу становились весомее.

Эльга не стала тянуть, сразу перейдя к делу.

— Я хочу просить вас об одной услуге. Точнее о месте.

Ардор молчал, жёны тоже, и только Лиара чуть насторожилась, но не отвела взгляда.

Принцесса Шардала произнесла спокойно, почти официально:

— Оставьте место третьей жены для меня.

На террасе стало так тихо что слышно, как внизу, под дворцом, вода шумит о каменные стены канала.

Ардор ответил не сразу и не потому, что растерялся. Скорее потому, что слишком много вариантов ответа пришлось отбросить как непригодные для разговора с дочерью короля Логриса на свадебном празднике во дворце Зальтов.

Альда осталась неподвижной. Только пальцы её на веере чуть сжались.

Лиара побледнела совсем немного. После всего пережитого она уже умела не показывать удар слишком явно, но Ардор всё равно увидел. Она только сегодня стала женой перед богами. И вот уже в тот же вечер другая женщина — принцесса, кровь правящего дома, политическая фигура огромной силы — просила оставить место рядом.

Эльга заметила всё.

И, к её чести, не стала делать вид, что не понимает, какую боль может причинить сама просьба.

— Я не прошу ответа сегодня, — сказала она. — Но мой отец не будет жить вечно. Шардал меняется. Союзы, сегодня казавшиеся невозможными, через год могут стать единственным способом избежать войны или выиграть её. Я предпочитаю сказать это сама, а не ждать, пока мужчины в кабинетах начнут переставлять меня как фигурку на игровой доске в трак.

Ардор посмотрел на Альду. Затем на Лиару.

Он не собирался отвечать за них. Не после сегодняшнего таинства. Не после клятв, где их воля была названа рядом с его. И Эльга, похоже, именно этого ждала: не согласия Ардора, а демонстрации того, как в их доме принимаются решения.

Альда заговорила первой.

— Ваше Высочество, вы понимаете, что просите не место в договоре, а место в семье?

— Да, знаю.

— Тогда почему сейчас?

Эльга впервые отвела взгляд к тёмной воде за балюстрадой.

Когда она снова посмотрела на них, в её лице стало меньше принцессы и больше женщины, слишком рано узнавшей, что рождение у трона не делает человека счастливым.

— Потому что сегодня я увидела не только союз родов. Я увидела дом, где вторая жена стоит не ниже первой. Где женщина без древней крови входит в храм не украшением, а равной. Где мужчина получает благословение Войны и при этом смотрит на жён не как на добычу или тыл, а как на тех, перед кем он сам обязан держать ответ. В моём мире такое ещё не встречалось.

Лиара слушала очень тихо и Ардор почувствовал, как в ней борются сразу несколько чувств: ревность, страх, сочувствие, недоверие и странное узнавание. Принцесса и бывшая танцовщица стояли на разных краях мира, но обе слишком хорошо знали, что значит быть назначенной на роль другими людьми.

— А если мы скажем нет? — спросила Лиара, вообще мало чего боявшаяся, а после брака с Ардором вообще лишившись страха.

Эльга посмотрела на неё без раздражения.

— Я приму это, но попрошу повторить позже, когда вся эта ситуация вспыхнет.

Альда закрыла веер.

— Мы не сможем дать ответ сегодня. Мы сами ещё в процессе притирки, примерки друг друга, социальных ролей и всего что вокруг налипает быстрее чем мокрый снег.

— Я и не ждала.

— И не обещаем, что место будет оставлено. Мы сейчас даже не можем гарантировать сохранение нашей семьи.

— Этого достаточно.

Она уже собиралась уйти, но Лиара неожиданно остановила её.

— Ваше Высочество.

Эльга повернулась.

Лиара стояла очень прямо. Слишком прямо — держа осанкой самоконтроль тела. Но голос не дрогнул.

— Если когда-нибудь вы снова скажете об этом, говорите не только с ним. С нами тоже.

Принцесса посмотрела на неё долго и внимательно.

Потом впервые за весь разговор едва заметно улыбнулась.

— Именно поэтому я и подошла ко всем троим.

Она ушла так же спокойно, как пришла, оставив на террасе шум далёкой музыки, влажный воздух и троих людей, чья свадьба только что стала ещё сложнее.

Ардор выдохнул первым.

— Я начинаю думать, что монстры из Глубокой Глотки были проще.

Альда посмотрела на него боковым взглядом, негромко фыркнула.

— Разумеется.

А Лиара вдруг рассмеялась.

Не громко, не совсем весело, но живо. Смех сорвался у неё почти неожиданно, словно напряжение нашло наконец безопасный выход. Альда тоже улыбнулась. Ардор взял их обеих за руки — не демонстративно, а просто чтобы почувствовать, что он рядом и не даст их в обиду.

После ухода принцессы Эльги праздник вроде бы не изменился внешне.

Музыка продолжала звучать, в большом зале двигались пары, а дамы обсуждали ткани, украшения и то, кто из молодых офицеров слишком много пьёт. Мужчины у высоких окон говорили о торговых пошлинах, военных назначениях, ценах и последних слухах из столицы. Слуги бесшумно меняли подносы, подливали вина, убирали пустые бокалы, а над всем этим сияли сотни огней, отражаясь в полированном камне пола.

Но для Ардора, Альды и Лиары праздник уже получил новый смысл.

Тот самый, который всегда появлялся в большой политике. Сначала идёт улыбка, потом тост, потом танец, потом кто-то на боковой террасе произносит одну фразу — и внезапно прежний вечер заканчивается, хотя музыканты ещё даже не сменили мелодию.

Ардор чувствовал руку Альды в своей левой ладони и пальцы Лиары в правой. Они стояли так всего несколько секунд, но этих секунд хватило, чтобы никто из троих не сделал главной ошибки — не начал отвечать сразу, на свежую боль, ревность, удивление или раздражение.

Просьба Эльги не выглядела обычным девичьим капризом или дерзостью.

Дочь Логриса не пришла соблазнять, играть, проверять свои чары или бросать вызов новобрачным. Она пришла с предложением, которое одновременно было просьбой о защите, политической ставкой и, возможно, попыткой самой выбрать собственную судьбу до того, как это сделают за неё. И именно поэтому всё становилось сложнее в тысячу раз.

Если бы она пришла надменно, Лиаре было бы проще её возненавидеть. Если бы говорила как избалованная принцесса, Альда могла бы одним ледяным ответом поставить её на место. Если бы предложила Ардору сделку в обход жён, он сам без труда закончил бы разговор так, что у королевской дочери надолго пропало бы желание проверять границы чужого дома.

Но Эльга подошла к ним троим