тогда осознал, что дышит так, будто бежал марш-бросок десять километров, сердце грохотало в груди, как барабан. Ци в энергетических каналах бурлила, а воздух пропитался запахом паленного волоса и плоти. Где-то позади нервно смеялся Хар:

— Поганые кровососы будут знать, как нападать на Хара и Кана!

Олег снял с себя рубашку, осмотрел горевшее огнем левое плечо, где красовался рваный след от вампирской пасти. Укрепленная настойками Хара и ци кожа все же не смогла защитить.

— Вот черт! Меня укусили, до мяса.

Радость Хара мгновенно испарилась, тот щелкнул пальцами, и в воздухе зажегся белый огонек. Он давал освещение не хуже электрического фонарика.

— Покажи!

— Вот… — Олег присел, показав шаману рану.

— Это плохо, очень плохо, -маленькие ручки гоблина начали сдавливать рану, выгоняя наружу кровь. — Людик, укушенный кровососом, сам может стать кровососом.

— То есть может и не стать?

— Проклятье начало превращение. У тебя скоро начнет гореть мясо.

— Оно уже… -у парня будто выбили почву из-под ног. Ведь так хорошо начиналось, спокойная жизнь, пробуждение Искры. И все без толку? Он станет вонючим кровососом? Олега совершенно не привлекала перспектива стать ночным упырем, не способным переносить свет солнца и быть зависимым от крови.

— Будет больно.

— Что?..

Шаман понял посох приложил к коже. Сперва показалось, что он хочет применить целительное заклинание, но вместо этого было вызвано колдовское пламя.

— А-а…

Олег скрипнул зубами от невыносимой боли, перед глазами потемнело, еще чуть-чуть и вырубится. В нос ударил запах жарящегося мяса. Хар тупо прижег рану, заодно повредив кожу вокруг.

— Плохую кровь выгнал. Сколько смог. Мясо прижег. Дальше как повезет.

— И все? Нет никакого лекарства?

— Проклятье шанши не излечить -покачал головой шаман. — Учитель моего учителя смог бы. Мощный был шаман. Но он давно сдох.

— Прикажешь просто сидеть и ждать?

— Можно бороться. Гонять сульку. Растворить проклятье шанши.

— Уже похоже на план, — Олег не намеревался сдаваться, он уцепится за любую возможность. — Сколько времени занимает превращение в кровососа?

Хар задумался.

— Не знаю. День. Два дня. Недолго. Ты начнешь бояться света. Прорастут клыки. Захочется пить крови.

— Я знаю, что такое вампиры, -сказал Олег. — Просто никак не ожидал превратиться в него.

— Если превратишься… я тебя…

— Не нужно, Хар. Я сам себя прикончу.

Олег утроился пещере, прижавшись спиной к каменной стене, и дышал медленно, ровно, будто пытался удержать внутри себя разливающуюся волну огня.

Он не закрывал глаза, наоборот, заставлял себя смотреть внутрь, глубже, до того нематериального слоя, где раскрывалась магическая оболочка. Внутренний взор, натренированный месяцами медитаций, открывался тяжело, через боль, но все же подчинялся. И он увидел то, чего до этого не знал и знать не хотел.

По меридианам, по тонким нитям энергии, которые он уже научился ощущать просачивалось нечто чужое. Живое и голодное.

Оно окрашивало чистые каналы в багрово-красные оттенки. Сгустки этой дряни двигались рывками, поглощали его ци, переваривали, разбухали и ползли дальше. Параллельно они впивались в мышцы, в плоть, в кожу, выпуская невидимые нити, перестраивая тело по своим правилам.

Олег понял: это и есть проклятье шанши.

Не магия в привычном виде, а нечто похожее на вирус, переписывающий его как программу. Если дать ему волю, через сутки-двое от Олега останется лишь оболочка, подчиненная новым инстинктам.

Парень не позволил себе испугаться. Страх — пустая трата сил. Сейчас каждая крупица энергии была на вес золота.

Он выпрямился, напряг мышцы, прогнал ци по меридианам, пытаясь выжечь багровые метастазы. Стоило отдать приказ, как проклятье среагировало. Оно выгнулось, как зверь, ощутило угрозу и начало еще быстрее расползаться, захватывая соседние магические нити.

Через четыре часа непрерывной борьбы тело начало сдавать. Лихорадило, ломило суставы, кружилась голова. Все было как при сильной простуде, только хуже. Он пил воду, ел всухомятку, затем снова садился в позу и погружался в себя, пока глаза не наливались кровью.

Хар не беспокоил, временно переселившись к остальным гоблинам…

Когда очередной приступ слабости заставил его приложить голову к коленям, мысль пришла сама собой: вирусы не любят жар.

Микробы дохнут при высокой температуре. Простой биологический принцип, который он помнил еще из земной жизни. Почему бы не использовать его?

Он достал чашку, насыпал туда порошок, которым гоблины пользовались зимой, травяная смесь повышала температуру тела. Он добавил воды, размешал и выпил, чувствуя, как горло прожигает огнем.

Тепло пошло по телу, поднимаясь к голове. Появилось ощущение, будто он лежит в горячей ванне. Тело ломило еще сильнее, но Олег ухватился за небольшой успех — багровые нити будто замедлились. Не остановились, но стали менее агрессивными.

К утру следующего дня трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга, но он продолжал сидеть, удерживая позу, хотя ноги давно онемели. Внутренний взор стал мутным, приходилось напрягаться, чтобы отличать потоки ци от багровых полос разрастающегося проклятия.

Краснота покрыла почти треть тела, заползла на плечи, шею, живот. Однако страшнее всего было другое: она целенаправленно тянулась к Искре.

Искра — его сердце, его центр, ядро силы. Если дрянь доберется до нее, все кончено. Он станет шанши раньше, чем поймет, что происходит.

Олег попытался снова вымывать заразу потоком ци.

Он собрал энергию, согнал к правой ладони, сжал ее, словно образующийся шар, и плавно провел по одному из главных меридианов. На мгновение багровые прожилки растворились, как снег под кипятком, но тут же появились снова, выползая из глубины тканей. Еще одна попытка закончилась тем же. И еще. И еще.

Зараза не умирала. Она только откатывалась, затем возвращалась. Пришлось изменить тактику. Олег отступил, перестал пытаться очищать все тело разом. Это было бесполезно, как вычерпывать море ладонью.

Вместо этого он сосредоточился на груди, там, где пульсировала Искра. Он стянул туда всю доступную ци. Слои энергии легли один на другой, обернув светящийся бело-розовый сгусток, как броня.

Внутренний мир искрился напряжением. Зараза пыталась пробиться, найти брешь, но каждый раз отлетала назад, оставляя на оболочке царапины, глубокие и болезненные.

Олег чувствовал, как дрожит тело, как пальцы сводит судорогой, как голова тяжелеет, будто налитая свинцом. Он не прекращал. Дышал ровно, мышцы живота сводило, спина горела, виски ломило.

К середине дня его тянуло в жар и холод одновременно. Половину времени его мутило, другую половину рвало желчью. Он выпивал воду, едва держась за мысль о том, что в пещере жарко, а внутри становится слишком холодно, значит, температура снова падает, вирус