реакции. Только легкое сопение и аромат какой-то паленой травы.

— Понятно…-мыкнул Олег. — Великий архимаг сегодня недоступен.

Трогать обкуренного гоблина он не стал. Судя по состоянию, тот мог провести так еще пару часов, а то и дольше.

Гоблины, вероятно, считали это нормой. У них вообще многое было нормой, что для людей выглядело как повод для тревоги.

Парень вышел наружу. Племя уже шевелилось: кто-то копался в куче костей, выискивая съедобные, кто-то спорил, тыкая друг друга пальцами, кто-то просто сидел и смотрел на солнце, будто проверял, светит ли оно сегодня так же ярко, как вчера. Ни порядка, ни режима, ни понятия времени, они жили одним днем.

Олег оглядел возившихся зеленокожих и сразу нашел нужного.

— Гух! Идем. Проверим силки.

Гух подскочил будто все утро только и ждал команды. Уши торчком, глаза блестят.

— Идем, Кан! Я готов! Я очень готов!

Олег улыбнулся и направился в сторону ручья, наслаждаясь отсутствием хоть какой-то необходимости торопиться. А рядом, переминаясь от возбуждения, топал Гух.

У воды становилось прохладнее. Ручей петлял между валунами. Олег сразу пошел к первому силку. Лесные звуки вокруг стихли, и было слышно только плеск воды и сопящего гоблина.

Первый силок сработал идеально, в петле вяло трепыхалась упитанная куропатка. Гух разинул рот, потом захлопнул его и подпрыгнул.

— Свежак! Кан, это свежак! Настоящий свежак! Мы не ели свежак очень долго!

— Ага, со вчерашнего дня, — Олег снял добычу, быстро свернул ей шею. — Это только начало. Идем дальше.

Второй силок поймал более серьезную добычу. В петле висел местный аналог сурка — серый толстый зверек с пышной шубой. Признаков жизни не подавал, задохнулся, бедолага.

Гух подпрыгивал, топал ногами, бил себя лапами по груди.

— Кан лучший! Лучший из людиков! Это еда! Настоящая еда! Не дохлая, не гнилая, не жук! Это много еды! Очень много!

Олег спокойно сказал:

— Если ты научишься ставить такие же силки, сможешь добывать свежак каждый день. Будешь кормить племя. Станешь уважаемым ягуаем.

Гух замер, глаза распахнулись.

— Я научусь! Я обязательно научусь! Кан покажет, я повторю! Только не сейчас… сейчас я просто радуюсь…

И он снова подпрыгнул так, что чуть не плюхнулся в ручей.

«„И почему-то я ему верю. Гоблины не тупые… их просто надо правильно замотивировать.“»

Олег набрал свежей воды, умылся, потом задумался. А почему бы сразу не искупаться? Сбросил одежду и быстро окунулся в холодную воду. После вылазки они с счастливым гоблином вернулись на стоянку.

Олег отдал сурка Гуху и дальше, как они разделят тушу, кто вцепится кому в ухо, кто украдет кусок, уже не волновало. Главное, свежак у них появился. Куропатку он оставил себе. Ее можно было ощипать, выпотрошить и поджарить на костре, отличный завтрак.

Пока он занимался птицей, то долго обдумывал: можно ли здесь выживать в долгосрочной перспективе? Как ни странно, он уже доказал это. Он пережил зиму в одиночку, без посторонней помощи, с минимальными знаниями.

Сейчас же у него появилась целая стая гоблинов, пусть странных, но все же союзников. Добавить к этому повышенную выносливость, что появилась после медитаций или тех лунных лепестков, и перспектива выглядела не такой мрачной.

Только одна серьезная проблема постоянно маячила — еда.

Дичь закончится, и Олег окажется на грани голода. Гоблины способны эффективно выживать на подножном корму, человек — не факт. Нужен стабильный источник белка.

Он подвесил куропатку над каменным кострищем, подложил хворост, поджег. Долго смотрел на огонь и поймал себя на мысли: вообще жить здесь можно.

Позади послышалось шарканье. Хар проснулся. Точнее, раскрыл глаза и поднялся едва ли не одним рывком. Он подошел к костру, втягивая носом запах жареной птицы. Глаза у него горели, как у ребенка, нашедшего сладости.

— Хороший ученик, -пробурчал он, усаживаясь рядом. — Добыл еду для учителя. Пока учитель общался с духами. Духи, знаешь, утомляют.

Олег повернулся к нему и без малейших сомнений сказал:

— Куропатку делим пополам. Одну зверушку я уже отдал остальным.

Хар моргнул, посмотрел на него чуть внимательнее, потом кивнул, почти уважительно.

— Ты не пустозвон. Это хорошо. Мне это нравится. Сильный ученик должен делиться также, как и брать. Хороший знак.

Хар обглодал свою половину куропатки до костей, громко рыгнул, откинулся назад и посмотрел на Олега так, будто собирался начать что-то важное.

— Ладно, Кан. Пора говорить про серьезное. Про твой вжих. Или как вы там называете… Искра. А сулька — это ци. У каждого свои словечки, но суть одна.

Олег уселся ровнее.

«„Наконец-то. “»

Хар почесывал подбородок, потом затылок, потом ухо, будто собирал мысли в кучу.

— Смотри. Ягуаи пробуждают вжих… хм… жестко. Пугают внутренний огонь. Или пинают по меридианам так, что тело само просыпается. Но для людиков это плохо. Очень плохо. Голова может взорваться. Или внутренности превратятся в жижу. А ты мне живой нужен, понимаешь?

Олег сглотнул.

— Окей. Значит, гоблинские методы не подходят.

Хар поднял палец.

— Но! Утром, когда я следовал путями предков, дух пращура подсказал одну хитрость. Есть способ мягкий. Для людиков. Для тех, кто слабый, но умный, -он наклонился вперед, понизив голос. — Недалеко отсюда, на востоке, есть гора. Там растут цветочки. Синие. Звенят на ветру. Но расцветают только ночью при полной Луне. Надо сорвать лепестки, сделать настойку и…

Олег не выдержал и разразился смехом. Хар отшатнулся.

— Че ржешь, людик? Я те серьезно говорю!

— Я… — Олег выдохнул. — Я последние месяцы только тем и занимался, что жрал эти лепестки в полнолуние. Я там жил. Сразу понял, что цветы магические. Просто… не знал, как их правильно использовать.

Хар моргнул. Потом у него отвисла челюсть.

— Ты… жил там? И жрал их? Просто так⁈

— Да.

— И не сдох?

— Как видишь.

Хар потер лицо лапами.

— Духи охерели бы. Я тоже охерел. Это… это значит, людик, что все будет проще, чем я думал. Раз ты уже наполовину разбудил вжих и укрепил тело… то осталось только одно.

Он взял посох, поднес его к груди Олега, хмыкнул и сказал:

— Не дрожи, ученик. Лишь чуть-чуть больно будет.

— Что ты хочешь…

Не успел договорить. Желтая искра сорвалась с наконечника и вошла прямо в тело. Мир взорвался калейдоскопом красок и сюрреалистических видений.

Словно в Олега впустили свет, огонь и иссушающий ветер. Мощный поток чего-то хлынул в грудь, заполняя меридианы, наполняя мышцы и мозг, каждую клетку тела.

Олег