тряс его за плечо. Свет от тусклого светляка едва освещал потолок пещеры, и первое, что он увидел — глаза Хара. Шаман обычно щурился, ухмылялся, делал вид, что ему все по барабану, но сейчас на лице не было ни малейшего намека на привычную гоблинскую небрежность. Глаза огромные, вертикальные зрачки расширены.

— Кан, вставай. Все плохо. Очень плохо.

Олег мгновенно сел.

— Что?

Хар ткнул пальцем в сторону входа.

— Амулеты гудят. Все сразу. Это… -он сглотнул. — Это не ягуаи. Совсем не ягуаи. И не людики. Кто-то хуже.

Слова «кто-то хуже» ударили по Олегу сильнее, чем любой кулак. Он уже знал, как работает гоблинская система раннего оповещения: шаман развесил по лесу амулеты из костей, каких-то сухих корешков и камешков. Они не били тревогу по пустякам. Если начинали гудеть, значит, кто-то перешагнул защитную черту.

— Сколько их? -спросил он.

— Трое. Идут быстро. Идут уверенно. Не блуждают. Идут к нам.

Если шаман так испугался, значит, угроза была реальная. Смертельная.

— Как поступим? — тихо спросил Олег.

Хар уже возился у дальнего угла пещеры, где у него был спрятан какой-то личный запас. Он вынул небольшой кожаный мешочек, приоткрыл его. Внутри лежали округлые шарики, как будто скатанная смесь глины, сажи и какой-то вонючей травы. Штук восемь. Может, десять. Шаман пробормотал:

— Заначка на самый херовый день. На совсем херовый. И он настал. Бум-шарики.

— Бум… что? -переспросил Олег.

— Сдавливаешь, потом бросаешь. Громко хлопает. Дым идет. Иногда взрывается. Иногда нет. Иногда руки отрывает. Но лучше, чем сдохнуть.

Олег сглотнул.

— Прекрасно, гранаты из говна, которые могут оказаться хлопушками. А есть четкий план? Или мы просто бросаемся в них всем, что найдем?

Хар повернул голову, его лицо на секунду стало серьезным.

— План простой. Я колдую. Ты кидаешься шариками, подойдут близко — бьешь. Сильно. Сильно-сильно. Без твоей ци мы точно сдохнем. Заклятье сильное надо готовить.

Олег кивнул, ощущая, как внутренние меридианы сами собой напрягаются, собираются в тугой узел. Это был первый настоящий бой за всю его новую жизнь. И первая ночь, когда он понял, что теперь отвечает не только за себя. Но и за гоблинов. За всех, кто принял его. Хар сунул ему почти десяток колдовских бомбочек.

— Только не дави их заранее. И не нюхай. А то будет плохо. Очень плохо.

— Учту, -буркнул Олег, после сделал глоток густой настойки. Горло обожгло, веки защипало, и мир вокруг наполнился бледным светом. Тьма отступила, все стало вокруг серым, четким, словно кто-то включил старый прибор ночного видения.

Парень вышел следом за Харом наружу, чувствуя, как внутри слегка бурлит ци.

Шаман остановился у входа в основную пещеру, широко расставив ноги и вцепившись в посох так, будто собирался держать оборону против вражеской армии. Вокруг было тихо. Ни стрекота, ни шороха, только легкий ночной ветер, и от этой тишины становилось не по себе.

Хар что-то нюхнул со своей ладони, отрывисто шепча под нос какие-то фразы. То ли молитвы, то ли заклятья, то ли просто слова, позволяющие сохранить концентрацию.

Несколько томительных минут тянулись бесконечно. Даже гоблины из соседних нор затихли, почувствовали, что происходит что-то нехорошее. Настойка полностью раскрыла свои свойства, каждый камень, каждая складка на коре дерева, каждая тень виднелась ясно.

И вот из темноты вышли три фигуры. Сначала они действительно напоминали людей, каких-то оборванцев, заблудившихся бродяг. Но Олег сразу заметил, как они двигаются: слишком плавно, слишком бесшумно. Луна скрылась за тучей, глаза этих тварей светились красноватыми точками. Лица покрыты трещинами, под рваными губами длинные, почти звериные клыки. Хар тихо выдохнул и едва слышно прошептал:

— Кровососы…

Слово ударило в сознание тяжелым колоколом. Уньцы называли этих существ шанши, и легенды о них не были сказками. Они были быстрыми, умными, прожорливыми и жестокими. Говорили, что один вампир мог вырезать деревню, если та расслабится.

В краях, где жил Кан шанши не видели десятилетиями, потому что приграничная стража, цуани и государственные маги эффективно уничтожали любых нелюдей и монстров… Самый высокий из троицы чуть наклонил голову, скалясь, и прошипел:

— Человек мой.

Олег понял, что попал не в дурацкое кино, где перед схваткой будут утомительные задушевные беседы. Он вытащил бум-шарики, даже не выбирая, какие лучше. Сжал в руках до хруста и швырнул во всю троицу разом. Хар только коротко пискнул:

— Дурак, надо было один…

Но было поздно. Тьму рассеяли яркие, голубовато-белые всполохи. Некоторые шарики оказались просто оглушающими хлопушками, три взорвались как настоящие светошумовые гранаты.

Двое вампиров инстинктивно заслонили глаза руками, отшатнувшись назад. Третьему, что стоял слева, не повезло, два шарика пришлись прямо под ноги, один в грудь. Его отбросило в сторону, нога ниже колена превратилась в обвисшие клочья, кисть руки в фарш, половину лица сорвало, превратив в кровавую маску из ошметков плоти и острых костей.

Второй и третий шанши зашипели и потеряли ориентацию. Хар уже что-то шептал, вытягивая руки вперед, и между его ладонями начал расти пульсирующий шар рыжего огня. Олег замер лишь на мгновение, завороженно подумав:

«„Я скоро тоже научусь так делать. “»

Он направил всю доступную ци в ноги, руки и рванул вперед. Два прыжка, расстояние в восемь метров между парнем и главарем вампирской шайки сокращается. Тот не успел отреагировать.

Удар получился точным и выверенным. Наполненный энергией ци кулак обрушился на переносицу кровососа. Хрустнули кости, главарь отлетел назад.

Но времени радоваться не было. Сбоку мелькнул второй шанши, вцепился зубами в плечо, целясь изначально в шею.

Олег почувствовал жгучую боль, не смертельную, но неприятную, как будто в тело воткнули раскаленные иглы. Он оттолкнул тварь, добавив с ноги в грудь. Снова хруст ломающихся костей. Олег хотел убедиться, что тот не встанет, но услышал крик за спиной:

— Кан, в сторону!

Он не стал проверять, что происходит, просто отбежал вправо. В воздухе мелькнул огненный метеор, взорвавшийся под ногами у кровососа. В лицо Олега ударил жар, в ушах зазвенело от адского грохота. От твари нее остались только обугленные куски и дымящиеся клочья мяса. Хар тяжело дышал, опираясь на посох, крикнул:

— Кан! Добей оставшихся.

Олег обернулся. Покалеченный вампир, лишенный ноги и руки, пытался уползти, цепляясь за землю, хрипел и шипел.

Олег ухватил тварь за шкирку, поднял как ребенка, одной рукой, и резким, уверенным движением провернул голову кровососа, развернув ее почти на сто восемьдесят градусов. Тело сразу обмякло.

Затем проделал тоже самое со вторым вампиром. И только