и я представляю, как он переходит в режим невидимости. Смотрю вверх — на полог деревьев, потом вниз — на заросли. Не знаю, с какой стороны, но знаю, что он идет.

Джимми топает по земле, бросая вызов, ожидая, поскольку он, очевидно, знает то же самое.

Я отказалась от укуса, но сейчас я готова отдать все, что угодно, лишь бы получить его от моей пары. Что угодно. Ему не придется просить снова. Я буду требовать. Если бы мы были связаны, я бы знала, насколько он близко, нужно ли ему, чтобы я была неподвижна или бежала. Я бы сказала ему, что он мой истинный и что я ему доверяю. Что я не должна была сомневаться в нем. Я доверяю ему больше, чем просто свою жизнь. Знаю, что он никогда не причинит мне вреда. Мое сердце в безопасности. Столько всего я бы сказала через нашу связь, словами и телом. Языком любви, потому что, как бы безумно это ни было, я нуждаюсь в нем, хочу его... люблю его.

Я снова протягиваю руки к Джимми. В его медвежьей форме, пока он отвлечен, могу еще раз попытаться проскользнуть в сознание. Подталкиваю, пытаясь отворить заслон, а он поворачивает голову и топает ко мне. Сгребая листья рядом. Но уже слишком поздно, медведь; я внутри.

Тянусь к нему, как и раньше, он сжимает мои пальцы. На этот раз воздух разрывает крик:

— Нет.

Мы поворачиваемся, чтобы посмотреть на несущегося в нашу сторону моего истинного.

— Подожди, — кричу я, когда он бросается на медведя. Но мои слова останавливают его. Он не смотрит в мою сторону, но я чувствую его вопрос. Теперь, когда он привлек внимание медведя, то немного успокоился. Мне нужно это. Медведь стоит между мной и моей парой. А мне необходимо достучаться до Джимми.

— Доверься мне, о, Боже, доверься мне. Я могу это сделать. Ариес, клянусь, я могу это сделать. Перекинься. Пожалуйста, перекинься для меня. В твоей человеческой форме он будет чувствовать меньшую опасность.

Он оборачивается, и медведь яростно топает между нами. Рыча и огрызаясь, когда кто-то из нас делает шаг.

— Как ты?

— В порядке. Он не причинил мне вреда, — отчаянье и беспокойство, которые я чувствовала от него, ослабевают. Беспокойство настолько сильное, что мне не нужно чувствовать его эмоции. Слепой мог бы это увидеть.

— Я пытаюсь дотянуться до Джимми...

— Детка, Джимми больше нет.

— Не может быть. Я чувствую его. Я могу дотянуться до него. Дай мне шанс.

Медведь снова рычит. Теперь он бросается на Ариеса.

— Возвращайся. Позволь мне справиться с этим. Доверься мне.

— Ты с ума сошла? Оставить мою пару...

— Пожалуйста.

Медведь поворачивается ко мне. Понимая, что я представляю большую угрозу. В тот момент, когда он это делает, Ариес смещается. Медведь делает выпад, выстрел рассекает воздух. Отбрасывая его назад, словно яростный удар мстительного бога. У меня перехватывает дыхание, и я бросаюсь к медведю, все еще корчащемуся в агонии. Ариес бросается на меня, сбивая с ног, пока еще один выстрел не рассекает воздух и не заставляет медведя замолчать.

Я отталкиваю Ариеса и бросаюсь к Джимми. Он возвращается в человеческий облик. Совсем еще малыш. Такое невинное лицо, и все, что я вижу, — это нетерпеливый ребенок, который ходил за мной по клинике, задавал вопросы и говорил, что хочет вырасти и стать таким же, как я. Позаботиться о больных животных. «Я просто хочу им помочь». Он был хорошим человеком.

Мои глаза наполняются слезами, и я оглядываюсь назад. Маршалл роняет оружие и падает на колени. Ужасный, мучительный крик вырывается из его горла, иссушая мой гнев. Сегодня здесь нет героев.

Глава 8

Ариес все еще переживает. Я чувствую его через нашу супружескую связь. Он вымыл, протер, похлопал и проверил каждый сантиметр моего тела. Потом медленно занимался со мной любовью, словно я была сделана из тонкого фарфора. В кульминационный момент занятий любовью он подарил мне эту связь. Я не протестовала против укуса. И сразу же почувствовала его беспокойство. Поэтому первые несколько мгновений просто говорила ему через нашу новоприобретенную связь, что хочу этого так же сильно, как и он. А он отрицал это.

Мы не телепаты. По крайней мере, пока. Я слышала, что некоторые перевертыши, спарившиеся с эмпатами, со временем достигают этого. Пока что мы наслаждаемся тем, что просто чувствуем друг друга.

Мы снова занялись любовью, и все чувства обострились. Каждый нерв пульсировал от эмоций, которые никто из нас даже не мог себе представить.

Он поцеловал меня в лоб, когда я подумала о своих родителях. Если бы у них было это... А потом показал мне, как было у его родителей. И теперь его родители — это и мои родители. Так что...

Мы обсудили случившееся. Избегая момента, который останется в памяти. Я попросила его подождать, но он не смог.

— Нет, я не мог, — он нашел эту мысль и вырвал из меня гнев, который я глубоко похоронила.

— Ты хотел, чтобы я доверяла тебе. Требовал этого.

— Оказывается, это гораздо сложнее сделать, когда медведь бросается на твою пару. Ты не думаешь. Просто действуешь.

— Я просила подождать. Джимми не причинил бы мне вреда. Он был так растерян. Ему нужна была помощь.

— Любимая, ему нельзя было помочь. Единственный способ был бы связан с огромными страданиями, ты бы не хотела этого. Так он обрел покой.

— Но Маршалл...

— Маршалл — совсем другое дело. Ему понадобится время, чтобы смириться. Он видит себя защитником медвежьего клана. И он тоже любил этого малыша.

— Не понимаю. Почему Маршалл выстрелил?

— Думаю, он сделал это ради нас. Я определенно собирался убить парня. Как только он повернулся к тебе, его жизнь закончилась. Но Маршалл не хотел, чтобы это был я. Думаю, он не хотел, чтобы между нами встало чувство вины.

— Значит, он забрал его, — ягуар скулит, когда я кладу голову ему на грудь. Ерзая у него на коленях, когда он поднимает покрывало, чтобы опуститься со мной на кровать. Я утопаю в печали и горе. Ягуар снова скулит, и я глажу его по груди, чтобы успокоить.

— Ненавижу чувствовать такие противоречия.

— Ты о чем?

— Сегодня лучший и худший день в моей жизни. Я никогда не думала, что буду по-настоящему принадлежать кому-то... но с тобой...

— Ты принадлежишь себе. Со мной, здесь или где угодно, никогда не сомневайся. Доверься этому. Доверься нам.

— Принадлежу. Всецело принадлежу, — поднимаю голову, чтобы поцеловать его. Мне так много