угрозой. Но это не так. Он нежный великан с защитным инстинктом, такой же большой, как и его сердце.

Ариес смотрит на наши сцепленные руки сквозь ресницы.

— Ты любишь его?

Его слова грубые и резкие, словно их обработали наждачной бумагой.

— Да, но как брата, как лучшего друга... не как пару.

Ариес подносит наши руки ко рту.

— Потому что у тебя уже есть пара, — рычит он громче.

— Верно.

Когда я киваю, он тоже кивает. Подносит наши руки к губам. Мягкий поцелуй на тыльной стороне моей ладони расслабляет меня. Легкого прикосновения достаточно, чтобы разжечь огонь, который был подавлен из-за Джимми. Разжигая жар и усиливая его.

— Я знаю, что ты еще не готова к отношениям. Но можно я тебя поцелую? — полные губы, слишком соблазнительные для мужчины, приоткрываются. Озорная ухмылка озаряет лицо. — Я вынужден спросить, потому что не знаю, не прячутся ли здесь другие медведи-защитники, готовые наброситься на меня за то, что я поцеловал свою истинную.

Мой смех вырывается наружу мягким рокотом.

— Мне нет, а тебе можно.

Мы так мило вежливы. Это забавно, мило и очаровательно. Сладкое лекарство после долгого дня. Пока он не целует меня. Действительно целует.

Я всегда использовала ароматы, чтобы ассоциировать чей-то запах. Однако с моим истинным ароматы прорываются наружу, и мой язык, который был мертв для всех остальных, воскресает. Оживаю под его напором. И это утверждение. Я не могу этого отрицать. Он тянется к моему рту, но вопрос обращен к моей душе. Тот же, что он задал ранее. Он вопрошает без слов.

Я его?

Пока я не произношу это вслух, он не может меня к этому призвать. Здесь, в безопасном тихом доме моего разума, я могу ответить так, как хочу. Я могу быть его. Это не совсем реально, если не произнесено. Итак, я уступаю. Переключаюсь с пассивного на активный режим. Я хочу, чтобы его язык был у меня во рту, рука лежала на моей шее, когда я скольжу на вытянутые колени. Обхватываю ногами талию.

Я погружаюсь в глубину поцелуя и устраиваюсь на дне, словно русалка. От моего энтузиазма он стонет. И еще громче, когда я извиваюсь на его талии, пытаясь найти удачное место.

Я гонюсь за его вкусом, отчаянно желая большего, когда он отстраняется.

— Ты хоть, блядь, представляешь, как сильно я тебя хочу?

Делаю глубокий вдох и киваю. Я в состоянии только кивнуть, потому что не могу вымолвить ни слова. Судьба связала нас невидимыми цепями, и каждый раз, когда мы соприкасаемся, цепь укорачивается. Он обещает, что мы больше никогда не расстанемся. Это, только это, бодрит. Хотя я знаю, и я пыталась ему объяснить, что такие узы не всегда работают. Неважно, насколько сильно пара может этого хотеть. Я знаю это, понимаю, объясняю. Мой маленький сумасшедший волчонок, у которого не было шанса вырасти, как у других щенков, не было шанса измениться. Мой сумасшедший волчонок упивается его объятиями. И что здесь, наконец, наше место.

Самый мощный опиат в мире — он. Долгие медленные одурманивающие поцелуи, которые убеждают, что мир вращается вокруг тебя. С самого рождения мы жаждем этого внимания. И я впитываю его. Он мой. Я все еще не готова это сказать, но, черт возьми, я это чувствую.

Он оставляет упоительное наслаждение наших соединенных ртов и скользит по моей шее. Из меня вырывается стон, и я подаюсь вперед, потираясь промежностью о сталь его ствола. Тонкие брюки не скрывают его возбуждения. Никакой приватности, никакой защиты, никаких барьеров — мы обнажаемся.

Его руки проникают сзади под халат, удерживая меня за спину. Может, одежда и совсем не сексуальна, но легкий доступ весьма действенный.

— Я знаю, что ты не хочешь торопиться, но я умираю. Умираю.

— Трахай медленно.

Его глаза распахиваются, и он отстраняется, чтобы взглянуть мне в лицо. Я не вздрагиваю. Вместо этого жду, пока он и его кот рассмотрят меня. С тех пор как мы познакомились, я была ходячим противоречием. Невероятно, но для того чтобы мой мир изменился, понадобилось всего два дня.

Я врач и ученый, но я не хочу больше об этом думать. Сегодня я хочу чувствовать. Откидываю его голову назад и облизываю его шею, наслаждаясь его вздохами и смехом.

Его ногти легко царапают мою спину, а я в ответ смеюсь. Знаю, что он делает... метит меня.

Мой смех затихает, когда он спускается и посасывает мою шею сбоку. Тень его бороды касается моего лица, когда он переключает свое внимание на мой рот. Мои губы, щеки, веки. Нет ни одной части меня, которую бы он не пометил, а восхитительные движения его ногтей помогают достигнуть пика.

Яркий свет, я обнажена. Его глаза вспыхивают, и на мгновение мне кажется, что ягуар может вырваться наружу, сквозь его самоконтроль. Но Ариес глубоко вдыхает, и его глаза возвращаются в нормальное состояние.

Глаза Ариеса блестят, когда он смотрит на мое тело. «Моя». Я дрожу, но не отталкиваю его прикосновения. Поцелуи спускаются по моему телу, посасывая и потягивая. Еще одна метка.

— Моя, моя, моя, — он, прижимаясь к коже. Эти слова заводят так же сильно, как и действия. Я хочу заявить о своих правах на него так же сильно. Но не осмеливаюсь. Он скулит, когда я не отвечаю тем же. Но я уже обнажена перед ним. Я рассказала самые страшные из своих секретов, а он не может вспомнить ни одного своего. И хотя я знаю, что он не может быть спарен с двумя людьми одновременно, не перестаю гадать, есть ли у него жена или любовница. Он не бросит меня. Нет, если бы его ягуар заполучил меня, но такова судьба и природа перевертышей. А как же человек. У человека могут быть связи, которые не так-то просто разорвать, не разбив сердце другого человека.

— Доверься мне. Возьми меня. Заяви на меня свои права, — его урчание становится прерывистым, когда я замираю в ответ. — Больше никого нет. Клянусь. — как он может читать мои мысли, если я не могу сделать то же самое?

Я проглатываю свои страхи и прячусь в изгибе его шеи. Вдыхаю больше его чарующего запаха. Хочу большего. Мне это нужно. Стянув с него верхнюю часть одежды, повторяю его действия. Пробую на вкус и глажу грудь. Борьба разгорается, когда он толкает меня назад, удерживая руками, чтобы попробовать на вкус, и я вторю ему.

Кто из нас более голодный? Нуждающийся?

Когда дотрагивается до моей груди, он побеждает. Тонкий материал брюк