— Еще?

— Безумный вопрос, — поднимаю голову, чтобы взглянуть в ее лицо. Ясные темно-карие глаза смотрят в ответ. Губы припухли и надуваются, когда я коротко целую, прежде чем отстраниться. — Да. Бесконечные дни, ночи, недели. Месяцы. Годы, пока от нас ничего больше не останется.

Теперь настала ее очередь провести рукой по моему лицу. Впиваюсь поцелуем в ее ладонь и наклоняюсь, чтобы поглубже втянуть в себя несопротивляющийся рот.

Звонок в дверь отрывает нас от поцелуя.

— Ждешь кого-то?

Ее брови сошлись на переносице. Мы оба встаем, ища одежду среди беспорядка на полу, который натворили.

— Я проверю.

Она замирает с поднятой в воздух ногой только наполовину в штанине брюк.

— Подожди. Что?

— Посмотрю, кто за дверью. Сначала проверю.

Снова трель звонка, и я прохожу мимо нее, спускаясь по лестнице.

— Это не обязательно. Ариес, ты не можешь просто...

— Не переживай, это Маршалл, — кричу я. Она все еще ищет нижнее белье в попытке выглядеть презентабельно. Я не против, чтобы он увидел на мне только штаны и ее царапины на груди. Прежде чем открыть, я ухмыляюсь его квадратному лицу сквозь стекло двери.

— Маршалл, — скрещиваю руки на груди и снова ухмыляюсь, когда он замечает свежие отметины.

— Ариес... — самоуверенно кивает. — Ариес... Спирс.

Джессика сбегает по лестнице как раз к его объявлению. Я поворачиваюсь к ней лицом, и мой мир переворачивается. Все кружится и вращается, и я оказываюсь в эпицентре мощнейшего шторма.

— Ариес, — она протягивает руку, но Маршалл останавливает ее.

— Нет, пусть он сам разбирается. Его зовут Ариес Спирс.

Моя голова вот-вот взорвется, когда образы и воспоминания проносятся в сознании. Стеклянная стена разбивается, словно от урагана, и я вижу, вспоминаю все. Все части моей жизни, которые привели меня к этому моменту, этому городу, этой женщине. Кости домино падают один за другим в преддверии грандиозного финала. Моя пара.

— Убери от нее руки, — рычу, когда мой разум успокаивается и проясняется. Прежде чем наполниться яростью. Он пытался не дать моей истинной добраться до меня.

Маршалл опускает руку.

— Прости. Просто принимал меры предосторожности. Не знал, что ты можешь сотворить...

— Если ты узнал, кто я, то знаешь, что ей ничего не угрожает. Но ты, ты — совсем другая история.

Джессика бросается ко мне и отводит мои руки в сторону, чтобы самой потереть виски. Даже если бы она не была моей парой, я бы полюбил ее за одно это прикосновение.

— Как ты? — шепчет. Долго вдыхаю ее запах, позволяя аромату успокоить меня. — Садись. Ты что-то вспомнил?

Киваю. Слова все еще нечеткие от захлестывающих эмоций. Но все-таки прорывается наружу.

— Нет пары, — она отпускает мои руки и отстраняется. Проклятье, не те слова. — Никакой другой пары.

— О, — она снова тянется ко мне. — О, — и в ее глазах загораются огоньки.

— Никого, кроме тебя, — я целую ее губы, скрепляя клятву.

— Кто ты? Откуда ты? Почему ты был в лесу?

Маршалл перебивает:

— Я могу помочь с этим... Когда я связался с федеральными властями, они предоставили информацию...

— Мое подразделение...

— Твое подразделение, — брови сошлись на переносице, она нахмурилась.

— Он из специального подразделения «Службы перевертышей».

— Я как раз собирался осмотреть место происшествия, когда меня ударили сзади.

— Ариес, я видела, насколько ты быстрый. Как кто-то мог подобраться так близко?

— Они бросили его. Я не учуял полноценного запаха, но знаю, что это был медведь.

Маршалл рычит:

— Ты уверен? В лес ходит довольно много медведей. Но и многие другие перевертыши тоже. Это мог быть...

— Если это был какой-то другой перевертыш, значит, он работал с медведем. Я знаю, что я учуял.

Наконец он кивает:

— Ладно, может, какой-нибудь негодяй...

— Нет, это был один из твоих. Тот же запах, который я встречаю по всему городу. Тот же запах, что и у вас с Джимми.

— Это не может быть Джимми. Я знаю его с тех пор, как он был детенышем... — его глаза сужаются.

— Остаешься ты.

— Что ты хочешь сказать? — он выпрямляется во весь рост. Даже без своей медвежьей формы он чертовски близок к потолку.

Я тоже встаю. Я уже убивал медведей.

— Не пытаюсь. Я только что сказал это. Где ты был в ночь убийства?

— Нет, прекрати это, — Джессика стоит рядом со мной. Поворачивается к Маршаллу, и мой ягуар издает низкий предупреждающий рык. — Маршалл, ты не обязан отвечать. Ты не под подозрением.

— Пока мы не вычеркнем всех, каждый будет подозреваемым.

— Это касается и меня?

— Само собой, нет. Ты моя пара. Я тебе абсолютно доверяю.

— Тогда поверьте мне. Маршалл Абрамс не убийца.

Качаю головой:

— Пара, ты не понимаешь. Меня вызвали из-за символа ла-эль.

— Ла-эль?

— Контур солнца в огне. Он был на теле жертвы, — напоминает ей Маршалл, и я стараюсь игнорировать желание врезать ему кулаком по лицу каждый раз, когда он с ней заговаривает.

— Ла-эль представляет собой единство земли и неба. Это был дар Великого; он дает нам силу контролировать наши обороты, чтобы жить с двумя сущностями в гармонии. Подделки ла-эль были созданы, когда люди еще обладали магией. Фальшивые ла-эли не помогали людям стать более могущественными, как они надеялись. Вместо этого, каждый, кто обладал фальшивым ла-элем, сходил с ума. Две сущности, не живущие в гармонии. Одна часть — злая и смертоносная, а другая остается неизменной и здравомыслящей.

Джессика хмурит брови и прикусывает губу:

— Разве здравомыслящая сторона не поймет, что происходит, и не обратится за помощью?

Я снова присматриваюсь к Маршаллу. Если он сделает неверный шаг, моя истинная окажется слишком близко.

— Нет. Разделение абсолютное. Одна сторона не знает о другой.

— Полноценное раздвоение личности, — голос Джессики дрожит. — То есть человек может быть безумным серийным убийцей-перевертышем в одну минуту и спокойным школьным учителем в другую?

— Учитель, адвокат... шериф, — киваю я на Маршалла.

— Нет, — Джессика решительно качает головой.

— Я не убийца, — рычит Маршалл. — Я всю жизнь защищал этот город и людей в нем. И я отдам свою жизнь, чтобы продолжать это делать.

Джессика подходит ближе к Маршаллу. Ближе к нему, не ко мне.

— Ариес, поверь. Когда мой отец отказался от нас, меня приютил клан Маршалла. Нет ни одного из них, на кого нельзя было бы положиться. Ты не дал им ни единого шанса. Я знаю их. На некоторых я использовала свои способности. Маршалл всегда был честен.

— Я никого не арестовывал и не выдвигал никаких обвинений. Я говорю то, что знаю. Кто-то из клана замешан в этом деле. Я шел по следу, когда в