меня бросили камень. Не знаю, Маршалл ли это или кто-то другой, но хочу это выяснить. Мне некомфортно, что ты стоишь настолько близко к потенциально опасному медведю. Иди. Сюда.

— Это не он, Ариес.

— Я этого знаю, мне все равно. Меня волнует только то, что моя пара доверяет другому мужчине, а не мне.

— Дело не в этом...

— Докажи это. Иди сюда.

— Доверие нельзя доказать, Ариес. Это заслуженно. Это то, что ты строишь.

Мой ягуар терзает внутренности. Его не интересует стерильная дискуссия о доверии.

— Он или я?

— Что это за вопрос, черт возьми, Спирс? — вмешивается Маршалл. — Она тебя не знает. Вы только что познакомились.

— Все в порядке, Марш. Позволь мне поговорить с ним... наедине. Просто дай несколько минут.

— Мне это не нравится...

— Тебе необязательно, блядь, должно это нравиться, — выпускаю когти, и мы с ягуаром полностью согласны. — Не тебе решать, проводить ли моей истинной время наедине со мной. А теперь убирайся к черту, пока я не забыл, что ты ее друг. Потому что это единственная причина, по которой ты еще стоишь на ногах.

— Правда? — рычит он в ответ. Глубокий бас понижается, а в сплошной черноте глаз проявляется медведь.

— Нет. Не смей. Не перекидываться в моем доме. Вы не разорвете друг друга на части. Маршалл, уходи сейчас же. Подожди на крыльце. Я поговорю с тобой через минуту.

Мои ноздри раздуваются, и ягуар роет землю, готовый к нападению. Она стоит между нами, и я не могу позволить этому огромному медведю причинить ей вред, потому что она на пути. Я издаю низкий рык, чтобы отпугнуть его.

Он вздрагивает, затем делает глубокий вдох и качает головой:

— Отлично. Истинные. Я подожду снаружи.

Он подходит к двери, распахивает ее и отходит к крыльцу. Засранец. Я подхожу к двери и закрываю ее, поворачиваюсь к своей паре. Она вскидывает руку, чтобы остановить меня. Но ничто не сможет удержать меня от нее.

— Остановись, Ариес. Мне нужно подумать, — притягиваю ее ближе. Держу, пока ее спина не расслабляется, а кулаки на моей груди не разжимаются. — Нам нужно поговорить.

— Знаю, — целую ее в лоб.

— Ты не можешь обвинять моих друзей, а потом ожидать, что я смирюсь с этим. Просто потому, что мы пара.

Я зарываюсь лицом в ее волосы.

— Не знаю, как на это ответить. Знаю, что это неправильно. Знаю, как безумно это звучит, но я не могу этого не хотеть. Я хочу, чтобы ты мне абсолютно доверяла.

— Абсолютное доверие — это слишком много, чтобы ожидать от человека, с которым ты только что познакомился. Даже истинному, — добавляет она, прежде чем я успеваю возразить.

Я понижаю голос, потому что знаю, что Маршалл ждет на крыльце. Благодаря своему слуху перевертыша он все слышит, даже когда мы шепчемся. Я перемещаю нас вглубь комнаты.

— Это то, что я тебе даю.

Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Как бы мне не нравилось видеть ее лицо, я сопротивляюсь желанию снова заключить ее в свои объятия.

— А ты? Потому что я прошу тебя довериться мне...

— Ты просишь меня доверять ему. А я не верю.

— Я прошу тебя провести расследование. Ты следователь. Расследуй. Раскопай улики. Получи ответы. Я так же, как и ты, хочу, чтобы этого парня поймали. Только не делай поспешных выводов на почве ревности.

— Ты доверяешь фактам, а не своему истинному?

Джессика отворачивается, и мой ягуар скулит. Обернувшись, она добавляет:

— Я доверяю тебе выяснить факты. Со всем остальным я разберусь потом.

Я хочу присоединиться к реакции моего кота. Ее слова ранят, а не успокаивают. Все, что ей нужно, это доказательства, коих у меня нет. Я готов отдать ей все и попросить взамен только одно. Не слишком ли много? Может быть это потому, что она отказалась от укуса. Я должен был укусить ее, когда мог. Просто навязать ей это. Мой кот спорит. Но ты не можешь заставить доверять, — говорю я ему, одновременно напоминая себе.

— Мои родители знали, что созданы друг для друга с того самого момента, как впервые увиделись. У них не было ни единого сомнения. Они были настоящими истинными. Их связь остается крепкой спустя десятилетия. Я вырос, желая иметь то, что было у них.

— Чего не знали мои родители.

— Знаю. Поэтому и стараюсь быть терпеливым. Просто хочу, чтобы ты поняла, почему это трудно.

Она проводит ладошкой по моей щеке так, как мне нравится. Мой ягуар кувыркается и усаживается.

— Знаю.

Я делаю еще один долгий вдох, который должен будет поддержать меня, когда я выйду из ее объятий.

— Я лучше пойду.

— С чего начнешь?

— Теперь, когда ко мне вернулась память, я пойду и заберу свою машину. Узнаю у федералов, есть ли у них еще какие-нибудь новости. Позвоню в свое подразделение...

— Твоя мама...

— Да, черт возьми. Она милая женщина. Ты ей понравишься. Вы полюбите друг друга. Но это не значит, что она не надерёт мне задницу за то, что я причиняю ей беспокойство.

— Хорошо, тогда позвони ей. Мы можем встретиться в клинике через какое-то время?

— Да. Детка, я сделаю для тебя все. Но не могу оставить тебя наедине с этим медведем. Он твой друг, вы вместе выросли, но не могу.

— Я знаю его всю свою жизнь.

— И я твоя пара.

Джессика вздохнула и так сексуально надула губки.

— Ладно. Но я надеюсь, что вы, ребята, скоро покончите с этим. Не могу позволить, чтобы мой истинный и мой старинный друг рычали друг на друга при каждой встрече.

Пять минут спустя я выхожу из дома своей пары. Вместе с Маршаллом. Потому что, если он чист, то его информация о медвежьем клане может ускорить дело. Если он запятнал себя, то мне необходимо, чтобы он был как можно дальше от моей истинной, в момент пока я добываю доказательства.

Глава 7

Мы с Маршаллом едем в молчании. Я согласился поехать с ним, чтобы он убрался подальше от дома Джессики.

— До Рейнбоу-Фоллс неблизко. Почему ты припарковался так далеко?

— Ты жалуешься?

— Просто любопытно.

— Медведи хуже кошек.

— Так и есть. Так и почему?

Пожимаю плечами:

— Рейнбоу-Фоллс — ближайший большой город, и мне нравится возможность немного все разнюхать. Если убийца не в Дентауне, то, скорее всего, он живет здесь или заезжал по пути из этого района.

— Думаешь, он мог уехать?

— Сомневаюсь. Кроме того, я учуял клан Абрамса, — Маршалл сжимает руль так сильно, что тот трещит. — Даже если это был