– Пошёл… нахуй… – прохрипел бандит.

Дима не стал настаивать. Он отошёл, дал знак Славе.

Слава вышел из барака, всё ещё сжимая пистолет. Он подошёл к тому, что был в яме. Мужчина, лет тридцати, с перекошенным от боли лицом, смотрел на него испуганно.

– Не убивай… пожалуйста… – простонал он.

– Сколько вас? – спросил Слава. Его голос звучал ровно, чужим тоном.

– Нас… нас трое. Больше никого… честно. Мы просто… хотели еды…

Слава посмотрел на Диму. Тот кивнул в сторону того, кто полз. Дима догнал его, ударил рукояткой арбалета по голове. Стон прекратился.

– Свяжи этого, – приказал Дима Славе. – И того, в яме. Проверим позже. Сначала… – он подошёл к тому месту, где лежал босоногий.

Слава, на автомате выполняя приказ, нашёл в гараже верёвку, связал бандитов. Его руки действовали сами, разум был отключён. Он видел кровь. Слышал стоны. Но всё это было как в тумане.

Дима склонился над босоногим. Тот был жив. Выстрел картечью пришёлся в плечо и часть груди. Рана была ужасной. Он дышал, пузырясь кровью, и смотрел на Диму своими дикими глазами.

– Зачем? – тихо спросил Дима. – Зачем ты это сделал?

Босоногий попытался что-то сказать. Из его горла вырвался лишь хрип. Он сделал слабое движение рукой – не к ране, а к своему рту, потом к голове. И указал на них. На Славу и Димy. Потом его глаза закатились, дыхание стало прерывистым.

Маша вышла из укрытия, подошла, посмотрела на рану.

– Ничем не помочь. Слишком поздно.

– Значит, так, – Дима сел на корточки рядом с умирающим. – Спасибо.

Босоногий, казалось, услышал. Его губы дрогнули в подобии улыбки. Потом он перестал дышать.

Они похоронили его рядом с могилой незнакомца. Без имени. Просто ещё один потерянный дух этого леса.

Утром они допросили пленников. Те рассказали всё. Их банда действительно была из шести человек. Трое – здесь. Ещё трое – в лагере у Тихвинки, ждут добычи. У них есть «буханка», оружие, немного припасов. Они промышляли грабежом выживших, пока не наткнулись на слухи про «детей с запасами» и про «дикого старика», который, якобы, знал, где спрятаны старые запасы геологов – медикаменты, инструменты, может, даже топливо.

– Мы думали, вы лёгкая добыча, – тупо повторял тот, что был в яме, которого звали Сергей. – Мы не хотели убивать… просто напугать…

Дима не стал его слушать дальше. Он отвёл Славу в сторону.

– Что с ними делать? Отпустить? Они приведут остальных. Убить в холодную? – он посмотрел на Славу. – Решай, капитан. Твоя очередь сделать выбор.

Слава посмотрел на связанных людей. Они были жалкими, испуганными. Не монстрами. Но они пришли сюда, чтобы отнять у них всё. Возможно, убить. Мир не был чёрно-белым. Он был кроваво-красным.

– Отпускаем, – тихо сказал Слава. – Но забираем всё оружие. И говорим им, что если они или их друзья ещё раз появятся здесь, мы убьём без разговоров. И что у нас… есть союзники в лесу. Пусть думают, что босоногий был не один.

Дима кивнул, без одобрения или осуждения. Просто принял решение.

– Хорошо.

Они разоружили бандитов, дали им самые простые бинты для ран и указали дорогу назад, к Тихвинке.

– И передайте своим, – сказал Дима, глядя им в спины, – что следующий раз пощады не будет.

Когда те скрылись в лесу, троица осталась на разгромленной базе. Забор был повреждён, вокруг – следы борьбы, крови. Они выиграли этот бой. Но война, казалось, только начиналась.

Маша первая нарушила тишину.

– Он спас нас. Босоногий. Почему?

– Может, мы были для него… напоминанием о людях, какими они должны быть, – предположил Слава. – Или он просто ненавидел тех бандитов больше.

– Неважно, – сказал Дима. – Важно, что мы живы. И что теперь у нас есть трофейное оружие. И урок.

Он посмотрел на Славу.

– Ты не выстрелил. Когда был шанс.

– Я не смог, – честно признался Слава.

– Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что ты ещё человек. Плохо, потому что в следующий раз это может нас убить. Запоминай этот момент. Этот страх. Этот стыд. Он сделает тебя сильнее. Или сломает.

Они занялись уборкой, залечиванием ран базы. Слава работал молча, чувствуя внутри пустоту. Он смотрел на свои руки – они были в крови. Не его. Чужой. Он не стрелял, но был частью этого. Он разрешил отпустить бандитов, но понимал, что, возможно, подписал им смертный приговор – без оружия, раненым, в этом лесу их ждала скорая смерть. Его выбор не был однозначно хорошим или плохим. Он был просто… выбором. И его последствия рано или поздно настигнут.

Вечером, сидя у буржуйки, они слышали вдалеке рёв двигателя – «буханка» уезжала, забирая своих. Банда отступила. На время.

«Мы выжили, – думал Слава, глядя на огонь. – Но какой ценой?» Ценой жизни того, кто их спас. Ценой их невинности. Ценой кровавого урока, который они только что получили.

За окном лес молчал, храня свои тайны. И где-то в его глубине, возможно, бродили призраки – как босоногого, так и тех, кого они убили или обрекли. Призраки, которые теперь будут частью их истории. Частью их пути в этом новом, безжалостном мире, где каждый день надо было доказывать право на жизнь. И где иногда, чтобы остаться человеком, приходилось делать нечеловеческий выбор.

Глава 11. Хрупкий мир

После боя на базе воцарилась странная, зыбкая тишина. Не та, что была раньше – глубокая, лесная, – а надломленная, будто воздух всё ещё дрожал от выстрелов и криков. Они похоронили босоногого, засыпали ямы-ловушки, сняли растяжки. Работали молча, механически, избегая смотреть друг другу в глаза.

К вечеру Дима собрал трофейное оружие на кухонном столе: охотничье ружьё, самодельный обрез и карабин СКС с недопиленным прикладом. К ним добавились два ножа, пачка патронов и запасные магазины.

– Теперь мы вооружены, – сказал он без триумфа, проверяя затвор карабина. – Но и цель стала крупнее. Эти ублюдки точно вернутся. И не втроём.

Маша, сидевшая у буржуйки с глюкометром в руках, подняла глаза.

– Ты думаешь, они отступят? Мы же отпустили их людей. Может, это послужит сигналом, что мы не хотим войны.

– Послужит сигналом, что мы слабы, – мрачно парировал Дима. – Что у