пока не получится. – А Сенсей, оказывается, суровый тренер. К мелким, как я заметила, он был более лоялен. Может, и до меня снизойдёт?

– Почему ты не сказал, что тут будут дети? – перекладываю всю вину на него. Вдруг в нём проснётся совесть.

– А они какое имеют к тебе отношение? – не просыпается.

– Они смотрят… – продолжаю упорствовать.

– Они? Им дела до тебя нет.

Ага, конечно. Я уже столько взглядов на себе поймала.

– А мне есть. Давай я приду, когда их не будет. – Кажется, у меня начинается стадия «торга». Жаль, что Сенсей – упрямый баран, а не «торгаш».

– Не получится. Это единственное время, которое я могу тебе уделить.

Он серьёзно? Это называется «уделить время»? Крохи с барского стола, а не внимание! Он на меня даже не смотрит, в отличие от мелких, которые перестают заниматься, наблюдая за нашей ссорой. От этого я злюсь сильнее:

– Ага, прям такой весь занятой.

– Такой занятой, – подтверждает Сенсей. И даже тут отвлекается – хлопает в ладоши и отправляет всех выполнять новое задание, на этот раз в парах.

– Ну и занимайся! – шиплю, когда он уходит к братьям-близнецам, пытаясь объяснить, что они делают не так. Дёргаю за узел пояса, он развязывается, но не полностью. Приходится выползать из куртки, как змее из кожи, оставив её валяться синей лужицей.

Только в коридоре я соображаю, что осталась в одном топе и шортах, которые к тому же сползают, – невидимки вылетели, пока я ломала шею на дурацких кувырках. Как-то резко становится холодно. И страшно. Обхватываю себя руками, растирая предплечья, покрытые гусиной кожей. А ещё понимаю, что ключ от раздевалки остался у Сенсея.

Неожиданно мне на плечи приземляется ткань. На автомате хватаю её, чтобы не сползла, и с удивлением смотрю на свои пальцы, вцепившиеся в самбовку. Красного цвета.

– Оденься, замёрзнешь.

Сенсей протискивается мимо меня, направляясь к раздевалке. Смотрю на его спину и думаю, что одеться было бы лучше ему: не считая коротких шортов и спортивных ботинок, на нём ничего нет.

Оглядываюсь назад: дверь спортзала приоткрыта, и в образовавшийся проём высовывается несколько любопытных рожиц. Заметив, что я обернулась, они исчезают, но, подозреваю, не перестают подслушивать.

Сенсей ждёт меня у раздевалки, прислонившись к стене.

Стаскиваю с плеч его куртку и обмениваю её на ключ.

– Спасибо.

– Ключ оставь на столе. Шорты можно там же. И в следующую субботу постарайся не опаздывать.

Как будто я ещё раз захочу сюда прийти. Разбежался.

– Насчёт химии. Давай я запишу и пришлю тебе видео. Посмотришь, если будет непонятно – в понедельник объясню. Но с тебя теория.

И почему он раньше не мог предложить этот вариант?

– Присылай, – делаю вид, что мне всё равно.

Сенсей кивает и возвращается к своим маленьким утятам, явно волнуясь за них больше, чем за меня, мою безопасность и химию, вместе взятые. Ну и ладно.

Глава 10

Как я и думала, Елена Павловна допрашивает меня про химический опыт с особым пристрастием. Но, к счастью, Сенсей даже дистанционно умеет объяснять не хуже неё. Так что я получаю четыре, а он ожидаемо пять. После этого в школе мы говорим друг другу от силы слов десять – и те, когда повторяем опыт для началки. И в этом тоже нет ничего необычного.

Удивительно лишь то, что в субботу я стою перед дверью в спортклуб, не зная, войти или ждать, что Сенсей меня встретит.

Ладно, дёргаю дверь, немного надеясь, что она заперта и я с чистой совестью пойду домой.

Дверь, скрипя, поддаётся. На узкой лестнице пустынно. Это странно: где все утята? В прошлый раз я опоздала, а сегодня что, наоборот, пришла слишком рано? Смотрю на экран телефона – 13:38. И ни одного звонка от Сенсея.

Я всё-таки забила его номер. Долго думала, как записать. В итоге решила по имени и фамилии – Арсений Серов. Не хватало только приписки «Просто одноклассник».

«Просто одноклассника» я в итоге обнаруживаю стоящим у тренерской раздевалки. К нему то и дело подбегает кто-то из утят: это же насколько раньше они пришли? И где их родители? На танцах мамы и папы младших групп толпятся в коридоре, пытаясь заглянуть в зал. Иногда их комментарии даже громче, чем у тренера, а количество фотовспышек – как на модном показе.

Но об отсутствующих родителях думать некогда: Сенсей замечает меня и, отодвигая утят, идёт в мою сторону.

– Привет. Вещи в раздевалке, на самой первой вешалке. Нашёл тебе борцовки, должны быть по размеру. Они под скамейкой.

И ни грамма удивления, хотя бы притворного, что я пришла.

– Я просто посмотреть. – Это правда.

– Как знаешь, но в форму переоденься. Присутствие без формы в зале запрещено.

– Поэтому здесь нет родителей?

– Ну, можно сказать и так. Они на первом этаже, там холл рядом с главной лестницей.

– А это? – показываю на дверь, через которую я вошла.

– Это? Запасной выход. Им никто не пользуется.

– А почему тогда?.. – замолкаю, прочитав в глазах Сенсея: «Я точно должен это объяснять?» – Ладно, пошла переодеваться.

В раздевалке, как и в прошлый раз, никого нет. Кажется, Сенсей – единственный желающий работать в субботу. Или кого-то подменять – я всё ещё не знаю, он постоянно тренирует утят или выходит на замену кого-то из основных тренеров. То, что он вообще занимается с малышами, меня совсем не удивляет – кажется, такое встречается во всех видах спорта. Макаку, например, тоже ставила на коньки девочка-подросток.

Пояс сегодня я пытаюсь завязать сама. В интернете куча видео, как это сделать. Я заранее скачала одно из них и теперь продеваю и перекручиваю концы пояса, как в нём рассказывается. Получается не так быстро и качественно, как у Сенсея, но для первого раза, кажется, вполне прилично.

Под самбовку я сегодня надеваю футболку, а шорты примётываю принесёнными иголкой и ниткой, – надеюсь, это будет надёжнее невидимок.

Когда я отгрызаю нитку зубами – ножницы я взять не додумалась, – на часах уже без пяти два.

«Я просто посмотрю», – напоминаю сама себе, хотя мало в это верю. Иначе не тренировала бы дома кувырок назад с выходом в шпагат, веселя Макаку. И не заимствовала бы у мамы иголки и нитки.

При мысли о маме у меня сжимается сердце. Мир танцев слишком маленький, поэтому слухи о моей выходке распространились довольно быстро. Не понимаю, при чём тут мама, но заказов у неё стало гораздо меньше. А может, она сама отказывалась, но мне не говорила. Я как-то пыталась обсудить