Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и у меня сжалось сердце.

– Я не раскаиваюсь, что любила тебя тогда или что была с тобой сейчас, и не важно, чем это закончилось. Моя самая несбыточная мечта на какое-то время стала явью. Я даже предположить не могла ничего подобного.

– Но я сделал тебе больно… – Он погладил меня по спине, а другой рукой зарылся мне в волосы. – И жалею об этом каждый день.

– А я – нет. Я наконец поняла: то, что у нас было, настоящее. Я не жалею, что любила тебя тогда… и люблю сейчас.

Его тело напряглось, глаза удивленно расширились, затем яростно потемнели. Спустя мгновение он овладел моими губами и стал целовать отчаянно: губами, языком, зубами. Этот поцелуй воплотил в себе первобытную грубость и необузданность наших чувств. Мы отдались ему без остатка.

Я прижала его к себе и целовала так, как мечтала годами. Ах, если бы я могла заставить его передумать! Я вложила в этот поцелуй всю свою душу. Если ему суждено стать последним, то пусть это будет лучший поцелуй в его жизни… и в моей, черт побери!

Почувствовав, что ему этого мало, я остановилась.

– Тебе пора идти.

– Мне впервые в жизни на это наплевать.

Он посмотрел на меня глазами, затуманившимися от желания, и я чуть не сдалась.

– Пожар. Ты. Райкер. Калифорния.

Я подчеркнула каждое слово легким поцелуем.

– Чертовщина какая-то, – прорычал он. – Почему от тебя так трудно оторваться?

– Потому что ты должен быть со мной. Вернись, и я тебя не просто поцелую.

Его дьявольская ухмылка чуть не расплавила мне трусики.

– Обещаешь?

– Клянусь жизнью. А теперь беги, Бэш, и побыстрее.

– Ловлю на слове, – сказал он, и мы встали.

Поцеловав меня в последний раз, он ушел, и я не сдержала улыбки, когда он пнул поваленное дерево. Хвастунишка!

Боже, я любила его, и от этого осознания сердце взлетало все выше, билось все быстрее. Но из маленькой девочки я превратилась в женщину, которая знала: чем выше взлетит мое ликующее сердце, тем больнее будет, когда оно разобьется.

Я знала, к чему все неизбежно идет: единственное, что мне останется от Бэша, – это воскрешенная им команда.

– Ну что скажешь? – спросила я восемь дней спустя.

Мы с Ноксом стояли перед доской в кабинете Бэша.

– Ты молодец, – сказал он.

Я посмотрела на список, составленный за последнюю неделю кровью, потом и слезами. Это занятие помогло мне сохранить рассудок в вихре телефонных звонков, текстовых сообщений, бесконечного просмотра новостей и молитв о его безопасности. По крайней мере, пожар локализован. Бэш скоро вернется.

Он уже включил в состав команды семерых опытных пожарных, нам оставалось найти двенадцать человек. Я заручилась согласием Инди, Лоусона и братьев Малдоналдо, а еще нам пришлось взять восемнадцатилетнюю Тейлор Роуз, чтобы заручиться согласием ее старшего брата Брэкстона. Самое смешное, что он жутко разозлился. Хотела бы я понять, что у них там в семье творится. Младшим из юношей стал Дерек Чендлер, девятнадцати лет. Не хватало только одного имени.

– Если не он, то кто же?

– У Бэша есть кто-то на примете, – загадочно сказал Нокс.

– «Если ты построишь, они придут…»[3] – издевательским тоном процитировала я. – Нет, серьезно. Я тут из кожи лезу, может, ты намекнешь хотя бы?

Темно-карие глаза Нокса никогда не выдавали его тайн.

– Не имею права, – важно заявил он. – Я не вправе выдавать чужие секреты. И если я тебе скажу, а потом не выйдет, ты еще больше расстроишься.

– Но это не Бэш.

Видимо, мои слова прозвучали еще более жалко, чем я думала, потому что Нокс сочувственно обнял меня за плечо.

– У Бэша нет опыта, чтобы возглавить команду. Капитан бы, скорее всего, его отпустил. Только прошу тебя, детка, ради всего святого, не питай надежд, что он останется. Он никогда не исцелится настолько, чтобы вернуться надолго.

– А если я поеду к нему? Я не надеюсь, что он меня полюбит, но, может, хоть какой-то шанс?

В глубине души я не допускала даже мысли уехать из Легаси, покинуть команду, на создание которой мы потратили столько сил.

– Эмми, даже не сомневайся, он тебя любит. Знала бы ты, сколько раз он набирал твой номер и не решался позвонить, сколько писем и сообщений написал и не отправил.

– И все-таки не позвонил и не отправил. Почему же?

Нокс вздохнул.

– Он до смерти тебя боится. Того, что ты для него олицетворяешь, что для него значишь.

– Своего прошлого. Я знаю.

– Нет. Ты – все, что осталось от дома, который он помнит. Ты – его единственная надежда на второй шанс, и, если он его упустит… страшно подумать, что с ним будет.

– Я его люблю, – прошептала я.

Нокс наклонился ближе.

– Это, дорогая моя Эмерсон, секрет Полишинеля.

– Хочешь сказать, что этим его не удержишь.

– Сколько раз он писал тебе с тех пор, как уехал в этот раз?

Я моргнула.

– По меньшей мере два раза в день, и звонил несколько раз.

– Да, такое впечатление, что мыслями он все еще здесь. Только понимаешь, Эмерсон, если он увидит это имя в твоем резервном списке, он тебя убьет, несмотря на всю свою любовь.

Я пожала плечами, стараясь сдержать эмоции, вызванные последним словом.

– До этого не дойдет.

– Обещай.

Я отказалась давать обещание, которое не смогу выполнить. Если бы у меня был выбор: назвать это имя или Легаси и Бэш не получат свой новый элитный отряд, я бы назвала его, наплевав на последствия. Я просмотрела утвержденный список и отметила тех, кто уже прибыл в город.

– Я же сказала, до этого не дойдет.

Я не дала разгореться крошечной искорке надежды, вспыхнувшей в груди.

Надежда – опасная штука. Если что-то пойдет не так, она может убить. И все же огонек не угасал, упрямый и яркий.

Глава десятая

Бэш

– Я тебе уже седьмое сообщение оставляю на этой неделе! Неужели трудно перезвонить?

Я набрал воздуха, прижав телефон ко лбу, и добавил:

– Будь добр, ответь. Да или нет… просто дай знать. Наш крайний срок – сегодня вечером, дружище.

Встреча с ним на том пожаре стала для меня огромной неожиданностью, а может, нас вела сама судьба. В любом случае я получил возможность изложить свое предложение, а он – послать меня к черту. Что и сделал.

И все-таки я знал: за этим непробиваемым, холодным фасадом скрывается тщательно скрываемое желание получить второй шанс. Вот только мой зависел от его чертова решения.

Увидев выходящего с заправки Райкера, я выключил телефон и постарался взять себя в руки.

– Давай скорее, блин! – рявкнул я, взбешенный его медлительностью.

– Да остынь ты, – сказал он, хлопнув дверцей и щелкнув ремнем. – Через пятнадцать минут ее увидишь.

– С чего ты взял, что это из-за нее?

– Я тебя двадцать лет знаю. Ты всегда из-за нее психуешь. Даже если тебе кажется, что это не так.

Я выехал на шоссе в сторону Легаси, забыв про ограничение скорости.

– Я… по-моему, я опять облажался.

– Ты? Да ну, не может