Глаза скользнули по моей куртке, растрепанным волосам, по грязным манжетам, но он ничего не сказал. Лишь щелкнул пальцами левой руки.

Двери распахнулись, и вереница слуг-теней внесла блюда.

Запах ударил в нос — сладкий, пряный, дурманящий… Матушки светы! Передо мной поставили тарелку. На ней лежало что-то изысканное: тончайшие ломтики мяса в фиолетовом соусе, фрукты, светящиеся изнутри мягким золотым светом, и хлеб. Хлеб выглядел так идеально, что казался нарисованным.

Выглядело всё божественно. Пахло еще лучше. Мой рот мгновенно наполнился слюной, желудок запел серенаду. Рука сама потянулась к вилке.

— Ешь, — сказал Валериус, наблюдая за мной, как коршун. — Это мясо горного тура. Лучшее, что есть в кладовых. Нежнейшее.

* * *

Я уже почти поднесла кусок ко рту, предвкушая вкус… когда в голове всплыл голос бабушки. Строгий такой, с хрипотцой:

«Никогда. Слышишь, Элара? Никогда не ешь еду фэйри! Одна крошка — и ты забудешь свой дом. Один глоток нектара — и ты останешься в их холмах навечно. Ты станешь одной из них, но никогда не будешь равной. Будешь плясать под их дудку, пока ноги не отвалятся».

Я замерла. Вилка зависла в сантиметре от губ.

Светящиеся фрукты. Слишком яркие. Слишком идеальные. Вот подлец! Хотел меня привязать!

Я медленно опустила вилку. Она звякнула о фарфор, как колокол.

— Нет, — сказала я твердо.

Валериус приподнял бровь.

— Нет?

— Я не буду это есть.

— Тебе не нравится мясо тура? Могу приказать подать фазана. Или рыбу из подледных озер, она фосфором богата.

— Дело не в меню, — я отодвинула тарелку подальше от себя, чтоб не соблазняла. — Дело в том, кто это готовил. И чем это приправлено. Я знаю законы, Валериус. Съешь еду Неблагого Двора — и станешь пленником навечно. Забудешь родных, забудешь себя. Кто знает чегой-то вы туда сыпанули!

Принц откинулся на спинку стула, крутя в пальцах ножку бокала. Жидкость в нем плескалась тягучая, темная, как кровь.

— Ты и так пленница, Элара. У нас сделка.

— Сделка на год! Я планирую вернуться домой, когда этот чертов год закончится. Вернуться собой, а не вашей придворной куклой с промытыми мозгами. Если я съем ваш «волшебный хлеб», то забуду имя своей матери. Забуду, зачем я здесь.

Валериус фыркнул.

— Ты перечитала человеческих сказок. Там много вранья.

— А вы переоцениваете мою глупость. Я видела, что магия делает с людьми. Тех, кто возвращался из Холмов… они были пустые. Я не буду есть ничего, что выросло на вашей земле или приготовлено вашими поварами с использованием чар. Ни крошки!

— Ты умрешь от голода через неделю, — констатировал он холодно. — И тогда твой труп будет удобрять мои розы. Это, конечно, поэтично, но непрактично. Я не могу каждый раз таскать тебе яблоки из человеческого мира, у меня курьеры заняты. Поэтому ешь, что дают.

— Я не умру, если приготовлю еду сама.

Тишина. Валериус смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова, причем в шляпе с бубенцами.

— Сама? — переспросил он. — Ты хочешь сказать… ты хочешь пойти на кухню? К котлам?

— Да. Я хочу видеть ингредиенты. И я не хочу никакой магии в моей тарелке. Только огонь, соль, вода и мясо. Ну или что у вас там водится, что не пытается со мной разговаривать.

— Это оскорбление моего гостеприимства.

— Ваше гостеприимство началось с похищения и закончилось ошейником на моей руке, — я подняла левую руку, демонстрируя браслет. — Так что простите, если я не доверяю вашему повару. Может, он туда любовное зелье плеснул? Или зелье забвения?

Валериус молчал долгую минуту. Я видела, как в его глазах борется гнев и… веселье? Ему было смешно. Моя паранойя его развлекала, видите ли.

Наконец он встал.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Хочешь готовить — готовь. — Он махнул рукой в сторону дверей. — Идем.

— Договорились, — я вскочила, чувствуя, как голод придает мне наглости. — Я только руки помою…

— И еще одно, Элара, — он остановил меня у дверей. — Я иду с тобой.

— Зачем? Боитесь, что я отравлю весь замок? Или ложки серебряные украду?

— Нет. Я просто хочу видеть, как Садовница, которая одним ударом ломает мрамор, справляется с картошкой. Это должно быть… познавательно. И забавно.

* * *

Королевская кухня впечатляла. Нет, правда. Огромное помещение с высокими сводами, где десятки котлов парили в воздухе, помешиваемые невидимыми ложками. Ножи сами шинковали овощи с пулеметной скоростью — вжик-вжик-вжик! Чистота идеальная, ни соринки. Скучно.

Когда мы вошли, работа встала.

Десятки брауни — маленьких, сморщенных существ в чистых передниках — замерли, выронив половники и тряпки. Глаза по пятаку.

— Принц! — пропищал главный повар, толстый брауни в колпаке, который был выше его самого раза в два. Он рухнул на колени, чуть носом в муку не угодил. — Мы не ждали! Мы… ужин был плох? Мы накажем виновных! Кого высечь?

— Встань, Грамп, — лениво бросил Валериус, прислонившись к дверному косяку. Он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он здесь зритель в театре. — Ужин был великолепен. Но наша гостья… привередлива. Она хочет готовить сама. Ей, видите ли, наша магия не по вкусу. Боится отравления.

Грамп поднял на меня взгляд, полный ужаса и профессионального презрения.

— Смертная? На моей кухне?

— Мне просто нужно немного места, — сказала я, проходя вперед и стараясь не вздрагивать от летающих ножей. Опасно же, техника безопасности где?. — И продукты. Обычные. Не зачарованные.

— У нас всё обычное! — возмутился Грамп, надуваясь как индюк. — Самая свежая виверна! Грибы из Шепчущих пещер! Ягоды снов!

— Картошка есть? — перебила я. — Просто грязный, земляной клубень, который в земле рос, а не на облаке? И мясо. Говядина, баранина… что угодно, что не светится в темноте.

Грамп посмотрел на Принца. Валериус кивнул.

Повар щелкнул пальцами, и передо мной на дубовый стол с грохотом упал мешок картошки и кусок сырого мяса.

— Инструменты там, — он махнул рукой на стену с ножами. — Огонь в очаге. Не трогай мои зачарованные котлы, женщина! Они с характером, могут и укусить.

Я выдохнула и закатала рукава.

— Ладно. Поехали.

Я находилась в сердце вражеского замка, под присмотром почти бессмертного принца и десятка магических существ, но как только я взяла в руки