– Дэвид, это же опасно!

– Ты спрашивала, насколько я серьезен…

– Тебя там зарежут!

– Кое-кто сочтет это справедливым.

Повисло долгое молчание.

– Ты там поосторожней, – в итоге раздался голос Нушки.

– Я сама осторожность, помнишь? Ладно, мне пора. Ты знаешь, где я живу, если решишь присоединиться.

Он прервал звонок, надавил на газ и помчался по шоссе на юг, осознавая, что только что солгал коллеге, причем дважды. Дэвид заверял Нушку, что ее навыки журналистского расследования помогут им справиться с этим делом, и это было обманом чистой воды. У Нушки таких навыков не было совсем. В прошлый раз она была полным энтузиазма новичком, а в последние два года вообще сменила работу. Сам же он с тех пор не выслеживал никого, кто мог бы, как она выразилась, его зарезать.

Другая ложь заключалась в обещании быть осторожным. Там, куда он едет, осторожность не поможет получить ответы. Ничего хорошего его там не ждет. Это настоящая клоака, а он отправляется туда совершенно безоружным.

Даже без репортерского удостоверения.

* * *

Впрочем, кварталы Кеппел-холла не производили совсем уж отвратительное впечатление. Временами в сумрачных подворотнях и парадных проглядывались смутные фигуры, застывшие в ожидании клиентов, но попадались и обычные горожане, идущие по своим делам.

Однако заброшенное здание Сомерсби-хауса сразу бросилось в глаза. Это была не то чтобы высотка, но все равно громадина – унылое монолитное сооружение из грязно-серого бетона с зелеными стальными щитами на окнах. Подобраться вплотную к зданию удалось, лишь пройдя узким боковым проулком и пробившись сквозь проржавевший забор из гофрированного железа. Обвисшие ленты полицейского ограждения тянулись над завалами кирпичной крошки и обломками камня. Дальше зиял проем, где прежде громоздились раздувшиеся от мусора пластиковые пакеты, которые потом, видимо, оттащили в сторону.

Дэвид остановился, прислушиваясь, но не заметил ничего подозрительного и опасливо проскользнул внутрь. Здесь, в кромешной тьме, было сыро и промозгло даже в разгар лета. В нос бил запах мочи, ноги спотыкались о бутылки и обломки досок. Дэвид включил фонарик на телефоне, но тьма отступила лишь немного. Каждые пару шагов он останавливался, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но тишина стояла гробовая. Вскоре наткнулся на стену: один коридор расходился в два, образуя Т-образный перекресток. Дэвид взглянул в левый коридор – тот протянулся метров на десять и вел к бетонной лестнице, откуда сверху пробивался слабый свет. Дэвид поднялся на пустую лестничную площадку, в углу сиротливо валялась обгоревшая ложка.

– Прекрасное место, Фредди, чтобы провести остаток жизни.

На втором этаже были окна, но стальные щиты на них почти не пропускали света. Впереди виднелись другие лестницы, а налево вел длинный коридор, двери в котором оказались с выбитыми косяками. Дэвид снова замер и прислушался.

Он не думал, что будет делать, когда попадет сюда. Теперь решил так: пойдет от одной квартиры к другой, высматривая улики. Судя по пузырькам и использованным шприцам в коридоре, здесь жили бродяги. Отправной точкой для поисков может стать место, где явно побывала полиция. Впрочем, оставалось лишь строить догадки, что в конце концов удастся отсюда выудить.

Дэвид шагал по коридору с забранными сталью окнами по левой стороне. За разбитыми дверными проемами справа не различалось ничего, помимо обгоревших стен и каменных завалов там, где обрушились потолки. Глаза постепенно привыкали к темноте, и Дэвид вдруг застыл на месте, смутно различив вдали человеческую фигуру. Он вновь медленно двинулся вперед. Фигура не двигалась, но чем ближе подходил Дэвид, тем отчетливее становилась. Одета во все черное, а лицо… выкрашено в белый?

Лишь через пару десятков шагов он понял, что видит граффити. Лицо было пугающе простым: с крестиками глаз, галочкой носа и широкой клоунской улыбкой. Дэвид разглядывал рисунок, размышляя, не безнадежна ли вся его затея.

На следующем этаже повторилось то же самое: усыпанный мусором коридор, выбитые двери, расписанные непристойностями стены. Дэвид утер пот со лба.

Внезапно где-то наверху хлопнула дверь. Он прислушался, глядя на потолок с водяными потеками. Раздался глухой стук, за ним – еще один.

Все это время Дэвид гадал, что будет делать, если встретит обитающих в заброшке бродяг. Нушке сказал, что хочет их опросить, но теперь эта идея ощущалась менее привлекательной. При этом осмотр здания совсем не принес результатов, и казалось глупостью не поговорить с кем-нибудь.

Поднявшись на четвертый этаж, он вновь остановился, на этот раз ощутив дуновение сквозняка. Коридор слева был такой же, как и все, а вот справа – короткий, и вел он к окну, не забранному щитом. Дэвид подошел к нему и с облегчением вдохнул чистый воздух. В иссохшей раме обнаружились осколки стекла, но она стояла не выше уровня пояса, что позволяло посмотреть вниз, на улицу. Должно быть, Дэвид вошел с задней стороны дома, а с этой находился парадный вход. От парковки, заваленной мусором, дорога вела к другому забору из гофрированного металла.

Он еще немного высунулся из окна. В десяти метрах от здания сложно было не заметить груды кирпичей и щебня. Голова закружилась, однако несчастный Фредди Мартиндейл упал с гораздо большей высоты. Уму непостижимо, какие страдания могли подтолкнуть его к такому поступку.

Снова послышался глухой стук. Теперь где-то позади. Дэвид отвернулся от окна и с удивлением расслышал вдали что-то похожее на музыку.

Он вернулся к лестнице и двинулся по длинному коридору. В одной из квартир, у которой была выбита дверь, мерцал свет. Оттуда же, по-видимому, доносились и звуки. Не только музыка, но и привычная пустая болтовня радиоведущего.

Остановившись у входа, Дэвид перевел дух и осторожно заглянул внутрь. Пусто. Облупившиеся стены, голые половицы. Однако мусора на полу не было видно, кто-то старался, как мог, прибраться.

Музыка, как и дневной свет, исходили из дверного проема справа. Дэвид подошел – другая комната, поменьше, оказалась спальней, или, по крайней мере, так использовалась. Там стояли две раскладушки, на одной лежал пустой спальный мешок, на другой обнаружились рюкзак, одежда и туалетные принадлежности. В углу тарахтел обшарпанный радиоприемник, но его владельца не было и здесь.

Дэвид прошел дальше, осматриваясь. Встроенный в угол шкаф стоял с приоткрытой дверцей, рваный мешок для мусора вместо шторы шелестел на сквозняке, пропуская свет из окна.

Вот и нашлось жилище бродяг. Точнее, одного, поскольку на второй раскладушке, похоже, никто не спал. Может, когда-то тут жил сам Фредди Мартиндейл?

Взгляд привлекло что-то бело-синее на дверном косяке. Обрывок полицейской сигнальной ленты! Дэвид ощутил прилив волнения. Точно, комната Фредди! Полиция должна была опечатать ее на время расследования.

За спиной скрипнула половица. Дэвид поспешно развернулся, но оказалось, что