Габриэль облизнул губы:

— Скажу, что не верю. Вам же что-то нужно от меня взамен?

— Самый что ни на есть пустяк. Я собираюсь вернуть у твоего казино мои два миллиона. Не то чтобы без них мне нет житья, слава богу, это не так, я вовсе не бедствую. Просто не привык отдавать свое, тем более что со мной обошлись несправедливо.

Габриэль почувствовал, как сигарета дотлела и уже обжигает пальцы. Потушив ее в пепельнице, он постарался ответить как можно более твердым голосом:

— Не знаю, что вы там задумали, но я ни в чем таком участвовать не собираюсь.

Мужчина на другом конце провода начал торопливо говорить, уже более деловым тоном:

— Погоди, не вешай трубку. Я тебе готов дать пятьдесят штук, и не прошу участвовать ни в чем таком. Выражаясь яснее, тебе не придется нарушать никаких правил. Тебе вообще ничего не придется делать.

— А что за сущий пустяк? И вообще, что вы собираетесь делать?

— Играть, — коротко ответил обладатель низкого баса. — В ВИП-зале.

Пока Габриэль обдумывал, мужчина продолжал:

— Сколько в ВИП-зале камер? Насколько я помню, над рулетками по две, по одной между карточными столами и еще одна в центре зала, которой руководишь ты, правильно?

Габриэлю стало ясно, что звонящий владеет информацией, которая не каждому доступна. У каждого работника мониторной был пульт управления всеми камерами, в том числе и обзорной камерой, которой можно было наблюдать за любым столом, и которую они не имели права двигать, когда видели, что Габриэль работает с ней.

— Ну так вот, я тебя хотел попросить, чтобы ты с обзорной камеры приблизил мой стол и записал всю игру, целиком. Да хоть со всех камер!

Видимо, угадав по молчанию Габриэля его недоумение, мужчина залился раскатистым смехом, а отсмеявшись, продолжил уже серьезно:

— Думаешь, где тут подвох для тебя? Нет подвоха, приятель, наоборот, когда я выиграю, ты можешь показать своему начальству записи, пусть смотрит кто угодно… Страховка для тебя, сечешь?

Габриэль нажал на кнопку отбоя, через несколько секунд телефон зазвонил вновь.

— Не клади трубку, я еще не закончил. Игра состоится сегодня, жди нас к полуночи!

Габриэль полностью отключил телефон и положил на стол, потом часто поморгал и посмотрел в окно. Солнце вновь затерялось в морозном мглистом небе, которое сгущало свои серые оттенки ближе к горизонту, сливаясь там с темным лесом на вершинах гор.

Габриэль ехал медленно, не особо прислушиваясь к бормотанию радио, до города он доехал примерно за час, время от времени кидая взгляды на пассажирское кресло, где лежали документы с соглашением на операцию.

Софи в палате не было. Габриэль пару секунд смотрел на пустую койку, затем выбежал из комнаты и огляделся. В конце коридора он заметил медсестру и кинулся к ней.

— Девочка, Софи! Скажите, что с ней?

Медсестра задрала голову и посмотрела на него укоризненно.

— Не надо так кричать, молодой человек. Ее недавно перевезли в другое отделение, пройдемте, я покажу. Вы кем ей приходитесь, отцом?

Габриэль сглотнул.

— Да.

— Вам разве врач не звонил?

Мысленно чертыхнувшись, он достал из кармана выключенный телефон, включил его и набрал врача.

— Доктор, у меня телефон был выключен. Где Софи?

— Мы ее перевели в интенсивную терапию, — слышно было, как врач вздохнул, — я связался с коллегой, чтобы он вылетал. Надеюсь, время у нас еще есть.

— Да, конечно, — Габриэль зажмурил глаза, — мы завтра переведем деньги.

— Хорошо, — отозвался врач.

Габриэль с медсестрой пошли дальше по коридору, завернули за угол и остановились перед застекленной перегородкой с надписью «Интенсивная терапия».

Медсестра открыла дверь и довела его до нужной комнаты. Здесь было все точно так же, как и в прошлой палате. Такое же искусственное ровное освещение, полная тишина и теплый, неистребимый запах больницы. Все на своем месте, никаких перемен, включая маленькую неподвижную девочку в большой койке. Впрочем, Габриэль заметил у изголовья Софи рядом со львенком небольшую иконку богоматери в толстой резной раме. Бабушка была здесь, убирала что-то со стола. Она предложила сварить ему кофе, но Габриэль поблагодарил и отказался. Он сел на стул возле стола, она села напротив, и Габриэль заметил, что сегодня она держится не так уверенно, да и в глазах больше грусти.

Бабушка посмотрела в окно и медленно повела головой влево и вправо, потом неожиданно всхлипнула и тихо сказала:

— Врач сказал, ей хуже. Говорит, нужно делать операцию.

— Теперь вы ему верите?

Она посмотрела на него и отвела глаза:

— Все в руках Господа. Почему это случилось именно под Новый год? Она даже подарки свои не успела получить… так и лежат не распакованные.

Старушка снова всхлипнула.

— Говорят, эти операции часто заканчиваются неудачно.

Голос ее был тихий и неуверенный.

— Кто это говорит? — спросил Габриэль.

Она пожала маленькими плечами и ничего не ответила. Габриэль посмотрел в окно, где на дерево уселись две птички с серебристым оперением, и снова перевел взгляд на старушку.

— Это ведь санитарка вам сказала такое, верно?

Она подняла на него выцветшие глаза, подернутые влажной пеленой, и кивнула:

— Да. Она очень давно тут работает, больше двадцати лет, всякое перевидала. Говорит, было много случаев, когда выходили из такой комы. А эти операции, они ведь огромных денег стоят, потому и уговаривают делать их. И часто неудачно…

Влаги в ее глазах стало больше, она достала откуда-то маленький розовый платочек и промокнула им краешек глаза.

Габриэль заговорил, медленно и весомо, глядя ей в глаза:

— Поверьте мне, я разбираюсь в людях и я верю врачу. Хирург, которого он рекомендует, один из лучших в мире. Что касается моей выгоды, — Габриэль замолчал, потом продолжил, — у меня есть свои причины, я чувствую огромную ответственность за девочку. Вы, конечно, не обязаны верить мне на слово, но единственная моя выгода — чтобы Софи выздоровела и жила дальше. У меня могла быть дочь ее возраста, но у жены произошел выкидыш, в котором я до сих пор виню себя. И это одна из причин.

Старушка не отрывала от него взгляда, пока он говорил, когда же он замолчал, она закрыла глаза и спустя некоторое время коротко кивнула.

15

— Ну а чего тут думать-то? Давай и ее спросим, то же самое скажет.

Гор отложил свой стакан с виски, чтобы прикурить погасшую трубку. В процессе этого он покосился в сторону дивана, где разлеглась Мерилин с большими наушниками на голове и кружкой чая.

Когда вечером она написала Габриэлю, он понял, что ждал этого короткого сообщения со