длинных юбках и четверо долговязых прыщавых мальчишки.

— Здравствуйте, Ярослава Николаевна, — поздоровались они, смутив меня окончательно. Я даже остановилась.

— Здравствуйте, ребята, — строго отозвалась я.

Они отошли и, не стесняясь, в полный голос стали говорить:

— А кто это?

— Это Хрена с Горы крашиха.

— Она нудистка.

Смешок откуда-то сверху.

— Неужели с Вованом пришла? — спросил мужчина.

— Да, а кто такая крашиха? — ошарашенно спросила я.

Ничего так, слава у меня что надо.

— Любимая девушка, — он встал рядом и попытался заглянуть мне в лицо. — Ты учительница?

— Нет. Я психолог.

— Ярослава Николаевна, помоги мне курить бросить, — щурил лукавые, совершенно распутные глаза незнакомый мужчина.

— Не мой профиль, — я покопалась в сумочке и взяла одну из десятка визитных карточек Павлика, мужа Таньки. — Вот, возьмите. Это психиатр, он точно поможет.

— Григорий, — он взял визитку и подал мне руку.

— Тот самый? — я, держа расстояние, пожала ему руку.

— Тот самый, друг Хренсгорова.

— Папа!!!

Григорий только успел повернуться, как на него налетел худенький мальчик лет шести. Мужчина поймал его и усадил на руки, с сияющей улыбкой поцеловал в щёку.

Следом за одним подтянулись ещё… Восемь. Восемь детей облепили Григория. Девятый, самый маленький, года четыре от силы, вырвался из рук пожилой женщины и, расталкивая толпу малышей, потянулся к рукам папки.

Женщин нашего возраста в этом семействе не было.

Либо что-то с супругой случилось, либо её уже нет.

Я даже расстроилась. Не вспомнила, как надо пальцы правильно держать, когда в храм входишь, хотя Володя показывал и рассказывал что-то. Но он так надо мной склонился в тот момент, так меня горячо со спины обнял, что я не о том думала.

В церкви началось какое-то движение, забегали дети. Вова, как стоял столбом, так и продолжал «служить». Я на него во все глаза смотрела. Красивый, статный такой, весь импозантный в своей белой рубахе. Какие-то женщины на него с тоской поглядывали.

Я хмыкнула и отошла к иконной лавке. Там лежали книги. Глазами пробежалась по названиям. «Развод в христианстве».

С большим интересом взяла в руки книжку и полистала её.

Всё было сказано правильно. Отношение к браку и семье зависит от социума и установок. Если двести лет назад развод считался делом позорным, ненужным, порой невозможным, то в современном мире допустимо, что первый брак, как первый блин, комом. И люди позволяют себе пробовать раз за разом новые отношения. Проблема современности в том, что человек, вступающий в брак, иногда не знает о нём ничего, у него нет ответственности и долга, чёткого понимания, как жить в паре.

Номер заказа 22953504, куплено на сайте

Наткнулась на фразу: «Развестись нельзя, можно разрушить…»

Ого, это, пожалуй, я почитаю.

Володя подошёл ко мне и приобнял.

— Пошли к Гришке чай пить, у них всегда есть что съесть, — шепнул он мне на ухо.

Так близко, так жарко.

— Купи мне эту книгу, пожалуйста. У меня налички нет, — попросила я.

Владимир с готовностью забрал книгу из моих рук и прошёл к лавочнице. Вернулся с книгой и голубым платком.

— Это тебе, — улыбнулся он, с любовью глядя на меня.

— Спасибо, — скромно опустила голову.

В панамке мне гораздо легче краснеть.

* * *

Детей оказалось у Григория всего-то навсего пять. Остальные соседские. Жил Григорий с матерью и двумя тётками в большом доме на Заречье. Преподавал труды в школе и вёл, как и Володя, тренировки для парней.

За высоким забором стояла самодельная детская площадка. У бабулек разбит огород, в хозяйстве курочки и козы. Сам дом добротный, из бревна. Большой, с открытой террасой, на которой были выставлены кресла-качалки.

Наличие большого количества детей совсем не чувствовалось. Старшие убежали купаться, и стало тихо. Младший после прогулки уснул у себя в комнате очень быстро.

Дом — полная чаша. А хозяйки нет.

Мужчины сняли рубахи, кинули их на ограждение у террасы. Я же сняла шлёпки, вошла в открытую стеклянную дверь в жилище, внимательно всё рассматривая.

Очутилась в красивой гостиной с печью-камином. Стол для большого семейства был длинным, у него — скамейки.

Остановилась у зеркала. Сняла панамку, мои волосы упали почти по пояс. На лице яркий румянец, губы алые. Если б мне показали в тридцать, как в сорок три буду выглядеть, я бы точно решила, что живу в любви и счастье. Потому что лучше выгляжу, чем в те самые тридцать.

За моей спиной появился Григорий.

Без рубахи.

Было чем красоваться. Володю, конечно, он не уделал по крепости тела, и наколок у него не было, но мужчина в самом соку.

— Жара какая, — хитро сощурился Григорий. — Сходить бы искупаться. Я вот с нудистками ни разу не купался.

Я обернулась, чтобы сказать своё веское мнение. Но проглотила все слова, когда наткнулась на тёмный, очень недовольный взгляд Володи.

— Это твои ученики, — усмехнулась я. — Уже прозвали меня нудистской.

Он, конечно, улыбнулся, но очень недовольно.

— По крайней мере, — протянул Григорий, — будет, что объяснить Вероничке Игоревне, почему ты пироги её не ел. Нудизм и учительница начальных классов несовместимы.

Это было мне послание, на которое ожидалась реакция. Но я не вчера родилась, пропустила мимо ушей. Володя оценил, приобнял меня.

Григорий помог матери принести пироги под льняным полотенцем и чашки.

Был он сильно раздражён, это чувствовалось чуть ли не физически. Недоволен и хотел уязвить.

— Погоди-ка, Гриха, ты что на мою женщину запал? — усмехнулся Володя.

— Запал, запал, — тихо подтвердила я.

Гришка с ухмылкой глянул на нас, хитро так щуря один глаз.

— Смотри, я и подраться могу, — рассмеялся Володя.

Он молодец, всё в шутку перевёл, только вот агрессию Гриши это не прикрыло, хотя накал сбросило.

Я села за стол, но пирожки аппетита не вызывали. Секса почему-то захотелось.

Володя пах, как мой сексуальный партнёр, и все его поползновения по моему телу были откровенными. Нет, он мне под юбку не лез, он нажимал на какие-то точки, гладил так мягко, что я сидела и думала, как бы свалить, не угощаясь.

Но пироги оказались очень вкусными. С капустой я не особо любила, но эти, ароматные и ещё тепленькие, были восхитительными.

Мать Григория, приятная, общительная женщина за семьдесят, всё расспрашивал о нас с Володей.

— Дом буду строить, — доложил ей Хренсгоров. — Большой, выберу проект, сруб куплю, внутри сам буду копаться, руки чешутся.

— А деток будете рожать? — поинтересовалась бабуля.

— Как Бог даст, — тут же ответил довольный Владимир и чмокнул меня в щёку.

Вот только мне после сорока не хватало… Не хватало. Жалко, Володьке бы я родила. Чернявого кареглазого мальчугана.