не сделало. Зря там Света, насидевшаяся в двухкомнатной хрущёвке, надеялась, что Рома своим добром будет с ней делиться. Он её для душевных тем после секса завёл. Как собачку. Рома говорит, Света одобрительно тявкает. На юную жену она никак не тянет. Скорей всего именно она подговаривает Рому добить меня окончательно.

Он до денег и недвижимости ненасытный. Руки загребущие, морда алчная, испытывает азарт, когда можно что-то отсудить.

Совместно нажитая четырёхкомнатная квартира в центре города была им почти полностью отсужена. Наденька получила одну комнатку, а я прихожую. Остальное Роман Сергеевич через суд забрал себе. У этого мудака все документы за двадцать лет о доходах, выплатах ипотеки имеются. А я в своё время восемь лет получала зарплату в конверте. Он доказал, что выплачивал всё он, коммуналку платил он и вообще бедненький, обиженный злой супругой, которая неизвестно чем двадцать лет занималась.

Вот так вот доверять мужу, оплачивать совместные кредиты.

Что угодно, только не суды!

Он там как рыба в воде, а я теряюсь и не доверяю юристам, потому что они могут оказаться его знакомыми.

Я же успокоилась! Я забыла этот кошмар и позор! Что ему нужно?

Опять это чувство безысходности. И мания преследования в зачатках.

Продышалась, ответила на звонок.

— Здравствуй, Ярослава Николаевна, — у Ромы хорошо поставленный красивый голос. Судьи заслушиваются, когда он говорит. — Я вынужден предупредить тебя, что скрываться от налогов нехорошо, но ещё хуже, скрывать совместно нажитое имущество от бывшего супруга.

Я точно знаю, что он лишнего не скажет. Не удивлюсь, если он все разговоры записывает.

— Что ещё? — тихо, спокойно спросила я, нервно и дёрганно срывая с куста листочки.

— Год назад твоя бабушка умерла. Я даже и не подумал, что ты её квартиру на себя оформила.

Ну, ё-моё! Света, для тебя отдельный котёл в аду!

Всё. Нет у меня квартиры в городе. Тут даже без вариантов. Он уже подготовился, уже речь начата…

— Ты оформила её на себя, будучи в браке со мной. При этом тратила наши совместные деньги на оформление. Я смотрю, что пять лет ты платила за коммунальные услуги и делала за мой счёт ремонт. Да, за мой счёт, потому что официально ты не работала. А потом у тебя не было прожиточного минимума. Я вывел сумму… Приблизительную. Но деньги мне не нужны. В понедельник я подаю на тебя в суд, квартиру эту будем делить.

— Рома, это моя квартира. Я там прописалась и это моё имущество, — старалась глубоко дышать. Нервничала до ужаса. Шею стала натирать.

Вскрикнула, когда обернулась и наткнулась взглядом на Владимира Амосовича, который стоял за моей спиной. Уже натянул новую чёрную футболку. Хмуро прожигал меня взглядом и прислушивался. Внимательно меня рассматривал. Ждал.

— Что случилось? — неожиданно обеспокоенно спросил Рома в трубку.

— Я всё поняла.

— Ты не поняла, Ярослава Николаевна, — с напором сказал Рома. — Я тебе рекомендую подъехать завтра в обед ко мне в офис и пойти на мировую. Эта квартира даже пополам не делится, она содержалась мной, и ты скрыла факт, что переоформила её на себя.

— Хорошо, — хрипло ответила я и отключила звонок.

Чувство беспомощности, желание куда-нибудь удрать, убежать от себя и от этого проклятого юриста… Мне иногда жить не хочется. Я не знаю, когда этот кошмар подойдёт к концу. Наверно, когда я останусь в одних трусах.

Я закрыла глаза, не могла сделать вдох.

Ладно.

Останется квартира в посёлке, есть хоть что-то, не принадлежащее Камышеву.

Володя обнял меня. И я уткнулась в крепкое плечо носом.

— На тебе лица нет, — шептал Хренсгоров мне в ухо, — вся пятнами пошла. Скажи мне, кто звонил?

— Нет, Владимир, я пойду домой, — устало ответила я и хотела уже пойти, но не смогла пошевелиться. Он сковал меня своими сильными руками и никуда не отпускал.

— Яра! — грозно так, сурово. — Кто? Кто тебе звонил?

— Это слишком, — попыталась выкрутиться из объятий, не получилось. — Это мои проблемы.

— Мужчина тебе для чего дан? Чтобы решать твои проблемы, — с толком, с расстановкой сказал Володя, заглядывая в мои мокрые глаза. — Сейчас успокойся, осознай, что не одна. Расскажи, кто звонил и что хотел.

— Не-е, — опустошённо ответила я. — Это… Это мерзко…

— Давай, радость моя, — он отстранился и заглянул в глаза. Улыбнулся так ласково, такую умильную физиономию состряпал, что я тихо рассмеялась. — Кто?

Это так тяжело делиться с малознакомым мужчиной своими проблемами. Как будто стучишь родителям на старшего брата. Или нет. У меня мальчишки отобрали велосипед и угрожали кулаками, чтобы я никому не рассказывала. И я стою перед папочкой и перешагиваю через свой страх и чужие угрозы. Потому что папа сейчас всем наваляет, и вернёт мой велосипед.

Вова, ты вернёшь мне душевное спокойствие?

Мне ничего не надо, я хочу быть спокойной и умиротворённой.

— Бывший. Он юрист. Узнал, что я оформила на себя квартиру бабули. В суде не сказала об этом. В общем, он такой… Можно уже считать, что квартиры в городе у меня нет.

Владимир задумался, в бороде покривил губы.

— Ты говорила, что у Нади муж очень гордый и независимый, поэтому они ютятся в однокомнатной малосемейке.

— Да. Я предлагала Антону переехать в эту квартиру… Зять наотрез отказался.

— Потому что собственность тёщи, — заключил Володя. — Часов в семь утра, в понедельник откроется многофункциональный центр, перепиши квартиру на дочь. Зачем тебе квартира? Тем более мы тут уже вроде на будущее планы строим. В посёлке у тебя отличное жильё, продолжаешь быть независимой. Поверь, Ярочка, нет квартиры, нет проблем. Если правда, что твой Роман Сергеевич любит дочь, он не посмеет у неё отсуживать жильё.

И стало мне так легко!!!

А ведь он прав!

Я, конечно, лелеяла мысль, что буду жить в городе. Но это был такой план, заоблачный. Наденька будет иметь своё жильё, и её горячо любимый Антон это примет, куда денется. И мне не придётся ехать к Камышеву в офис, мне не нужно будет видеть его противную морду и чувствовать его моральное давление. Никаких больше судов и чувства, что тебя насилуют и жить после этого нет смысла.

Ничего не будет!

Я свободна!

— Я сделаю так, как ты говоришь, — согласилась я, глядя в его красивые глаза.

— Звони дочери, если подозреваешь, что скажет отцу, ни слова ей о планах. И номер хорошо бы сменить.

— Я дочери всё равно звонить буду, Рома вытащит из неё номер, — я облегчённо вздохнула. Вытерла слёзы и набрала номер Наденьки.

Так спокойно. Переплетать пальцы с мужчиной, идти за ним в старинный