погружают в тёплую воду. Я аккуратно встала на плоскую скалу. Она обрывалась резко в шаге от нас, там была глубина.

В глазах Владимира играло солнце.

— Ты там что-то буркнула утром про то, что не сможешь забеременеть.

— Да, — отмахнулась я, набрала в ладони чистую прозрачную воду и пригладила волосы. — Даже если забеременею, то уцепиться плоду не за что, почва тонкая.

Не то чтобы Светка мне назло такое сказала. Я прошла полное обследование и сама всё видела на УЗИ. Так что не родить мне прекрасному Владимиру ещё одного ребёнка.

— Ты расстроился?

— Пф! У меня два сына и две внучки. Лизе два года, Насте два месяца, — усмехнулся он.

— Дед! — рассмеялась я, упала назад и поплылана спине.

Небо было однотонным, ярко-синим. Ни облачка. Оттенки жёлтого, от лучей солнца придавали небосклону тёплое свечение.

Этот день длился бесконечно. У меня был секс три раза. Секс три раза до этого был в течение двух лет.

Только вечер на горизонте, а рядом купается мужчина моей мечты.

— Вов! — я поплыла за ним дальше по реке.

— Да, радость моя!

— Это же не навсегда такой секс? Я могу не выдержать!

По воде рассыпался звонким эхом его смех.

— У нас медовый месяц! Наслаждайся! Потом по расписанию будет.

И нырнул. Я поплыла обратно, потому что дико устала.

Как такое возможно? Мы же вчера поздним вечером познакомились, а теперь я почти замужем. О разводе и не думала, и не расстраивалась.

Почему Володя такой?

Голова с трудом соображала в поисках ответа. Просто он в школе работает. Ему слухи не нужны. Раз приезжал ко мне, значит к невесте, будущей жене. Но не к любовнице. Потому что подростки нынче такие, что им лучше не давать пищу для фантастических размышлений. Придумают такого! Так что он осторожен был всё это время. Правильно, ему надо марку держать и не падать в глазах общественности.

Я принесу себя в жертву его имиджу?

Ещё бы!

Да я только за. Мне такие жертвы для здоровья необходимы. Плыву, а внутри всё болит и поднывает, так было сладко.

Посмотрим. Мне пока есть куда вернуться… К разбитому корыту.

Опыт показал, что развестись никогда не поздно, а Хренсгорову желательно в новом учебном году уже женатым быть…

Интересно-то как! Даже забавно. Вот как мужчину общественное мнение формирует.

Я загорала совершенно голой, прикрыв глаза. На меня капали прохладные капли воды с его отросших волос. Володя прикоснулся вначале к соскам на груди, чуть втянул губами. Потом прошёлся колючими поцелуями к пупку.

От этого заныло внизу живота и стало невероятно приятно от лёгкого возбуждения.

— Володь, откуда столько потенции? — усмехнулась я.

Он рассмеялся и лёг рядом со мной на скалу. Наши пальцы переплелись. Солнце пригревало, и было полное погружение в какую-то сказку, нереальность, фантазию… Последнее, кстати, очень опасно. Напридумываешь себе, потом разочаровываться придётся.

— У меня такое чувство, что мы знакомы с тобой лет восемь, а я, гад, до сих пор на тебе не женился, — с усмешкой ответил он. — Вообще, где такие уравновешенные женщины водятся? Адекватные, с глазами, как таёжная река… Я сейчас стихами заговорю, Ярочка.

— Не соскакивай с темы, — хихикнула, как девчонка. — Откуда столько страсти?

— Сто тридцать пять килограммов веса.

— В ком?

— Было во мне четыре года назад, — признался Володя.

— Вау! А во мне восемьдесят два, — отозвалась, щурясь от ярких лучей солнца. — Болел?

— Конечно. Позвоночные грыжи, одышка, давление.

— Ой, кошмар, — посочувствовала я. — Сейчас беспокоит?

— Ничего. Абсолютно ничего не беспокоит. Я даже вирусами стабильно раз в год болею, в этом ещё не подцепил. Отсюда и потенциал. И ты… Тоже у меня от здоровья.

Мы рассмеялись. Полезла к нему ближе, устроила голову на широкой груди с тёмными волосками.

— А я просто балдею от тебя. Надеюсь, это надолго, — честно призналась. — Надолго?

— Лет тридцать потянешь? — он хитро подсматривал за мной.

— Можно рискнуть. Только при всех твоих достоинствах и моих, кстати, тоже, мы можем не ужиться.

— Это ещё почему? — нахмурился Володя. — Мы с тобой к первому сентября должны быть в браке, иначе меня начнут презирать мои же ученики, которых я изо всех сил пытаюсь мужиками сделать. Не бросай меня убогого.

— Какой же ты смешной! — рассмеялась я. — Как пацан из «дубинной рощи».

— В «дубинной роще» я — главный егерь, мне положено быть таким, — он погладил меня по волосам. — Поехали, радость моя, ко мне в гости. Покажу свои владения.

— Со старым домом?

— С ним, — он, не опираясь руками, стал медленно подниматься. На его животе затвердели мышцы и выделились настоящие кубики пресса.

Это как надо собой заниматься, чтобы со ста тридцати с лишним килограммов вот такого достичь?

Ох, и твёрдый мужик. От тела, до характера.

Берегись, Яра. После Ромы, может, не зайти такая стена. В двадцать бы зашла, а сейчас многое придётся в себе поменять и удавить…

Но я попытаюсь. Вдруг это судьба?!

Мы стали медленно одеваться. Солнце уже скатывалось ближе к горизонту. Я никуда не спешила: дел никаких. Можно для себя пожить.

Устали. Почти не разговаривали. Возраст-то не тот, чтобы до утра дебоширить. Сейчас, как скорым пенсионерам, чаёк и баиньки.

Вдвоём.

Я с мужем не спала в одной постели много лет. Я вообще забыла, каково это с кем-то спать. Если честно, помню, что жутко неудобно.

Опять мотоцикл, чувство полёта и радость на душе.

Потрясающий отдых!

* * *

Это место называлось Заречьем. Поселковые дома остались где-то вдалеке. А старые постройки стояли у заливных лугов на безопасном возвышение. Единственное место во всём посёлке, где река может выйти из берегов. Но разливов не случалось лет пятьдесят.

Это были дальние дома. За лугами — лес сплошной стеной и никакого строительства. Посёлок рос в другую сторону, из окна моей квартиры видно то место, там много дорогих коттеджей.

А здесь тишина.

Покосившиеся избушки и огромный бордовый забор из металлопрофиля.

Имение господина Хренсгорова. Забор добротный, высокий, на бетонном основании. За ним «букетом» торчат деревья.

Ворота поднялись вверх, и мы на мотоцикле заехали в гараж, где стоял внедорожник. Не новый, из старых, но всё равно размерами впечатлял.

Ворота за нами закрылись, и стало мрачно и темно.

Я слезла с мотоцикла, сняла шлем. В гараже стояли стеллажи с инструментами, и мигала сигнализация.

Володя открыл дверь на улицу, и я увидела заросший двор. Точнее кусок какого-то парка.

— Сколько соток? — была удивлена. Шла следом за хозяином, оглядываясь вокруг.

— Двадцать соток и полная бесхозяйственность.

Он имел в виду, что весь