class="p1">От этих мыслей стало невероятно приятно.

Полезно мечтать. Любая мечта приводит мозг к удовольствию, и тебе на ровном месте становится хорошо.

Мы выпили чай, мыть чашки меня не пустили, как гостью, поэтому я пошла с мужчинами на террасу.

Становилось темно, как поздним вечером.

— Успеете до дождя? — спросил Григорий прикуривая сигарету.

— Успеем, — Володя накинул на себя рубаху, но не застегнул пуговицы. — Спасибо за чай. Пироги отменные.

— Да, — печально улыбнулся Григорий и сверкнул на меня глазами. — Ты ведь, Ярослава Николаевна, про жену мою спросить хочешь.

— Я ничего не говорила, — ответила я.

— Она ушла от меня. Бросила вместе с детьми. Живёт в городе, платит алименты, приезжает к детям, когда меня дома нет, — он отвернулся от нас и выдохнул дым.

Вот сейчас сказать «спасибо» и уйти нельзя. Человек явно хотел поговорить. Но это не моё дело, поэтому я немного зависла. Быть скромницей и убежать от этого Гриши или забраться в семейные дебри?

Опять неправильный выбор.

— У неё была причина? — спросила я.

Довести женщину с пятью детьми до такого, нужно талант иметь.

— Конечно, — спокойно ответил Григорий. — Я ей изменил.

— Хватит, пойдём…

Я вырвала свой локоть из руки Володи. По телу дрожь, холодок и волосы вставали дыбом.

— Нет. Она тебя не бросала. Она не хотела, чтобы всё так сложилось. Развод невозможен, брак можно только разрушить. А разрушить легко, собрать почти невозможно.

— Яра, пошли, — тянул меня Володя. — Зря, нужно было на хрен не ходить к тебе!

— А что так?! Ангел во плоти что ли?! Не к тебе ли девки молоденькие ездят?

Владимир матюгнулся и сделал шаг ему навстречу.

Сейчас самое время решить, кто такой Хренсгоров, выяснить, Гриша ведь на взводе. Но я женщина мудрая, я с Володькой наедине всё решу, поэтому остановила своего мужчину.

— Это невестки приезжали!!! — заревел зверем Владимир.

— Да шучу я, — горько усмехнулся Григорий. — Мразь я. Слышишь, Ярослава, не удержался. Девочка школу уже давно закончила, стихи мне о любви писала в выпускном классе, а вернулась через два года сочной девкой. Серьёзно, там без вариантов.

— Вариант, что ты мог её послать! Послать, а не разрушать семью! — я повысила голос, потому что боль измены не прошла, она никогда не пройдёт, она навсегда со мной. — В крайнем случае, ты не имел права рассказывать об этом жене! Ты мог это в себе носить и стараться всё исправить. Нельзя скидывать на мать своих детей такое бремя!

— Любовница моя к жене в роддом пришла, — он рассмеялся, а на глазах появились слёзы.

— Так тебе и надо! — взревела я, когда Володя тянул меня с террасы. — Лучшее средство утешения — ножницы для кастрации!

— А ты точно психолог? — заржал Гришка. — Погоди-ка, тебе мужик изменил.

— Да пошёл ты! — я швырнула в него своей панамкой. — Твоё место в зоопарке!

— Гриха!!! Ещё слово, я тебе морду расквашу! — грозно рявкнул Володя, подталкивая меня к калитке.

— Да?! Для чего ты пришёл?! Чтобы похвастаться девчонкой?!

— Мне сорок три!!! Я не девчонка!!! Это ты специалист по девочкам!

— А мне понравилось!

Калитка закрылась, и Володя потащил меня насильно по дороге в сторону лугов.

Смысл учиться на психолога, столько лет работать по профессии, чтобы с собой не справиться?

Мелькнула в ватных чёрных тучах молния, и грянул гром. Продрал своим гулом до костей. Хорошо, что дождь пошёл. У меня слёзы на глазах, я вырвалась из мужских рук и стала дышать через нос.

Мы уже успели дойти почти до лугов. Основное поселение осталось позади. Ветер трепал мои волосы, и белоснежная рубаха Володи раздувалась, словно парус.

— Ты что действительно хвастаться пришёл? — возмутилась я.

Благоразумный Владимир вытер первые капли дождя с лица и промолчал.

— Ты видел, как он на меня смотрит! Но решил, что нужно покрасоваться!!!

— Яра, промокнем.

— Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты! — бушевала я, как стихия вокруг. — Мне даром не нужны такие отношения, где девушки, став студентками, приезжают к бывшим учителям. Вы для чего в церковь ходите, мудаки?

— Чтобы окончательно не упасть! — закричал Володя. — Чтобы была надежда на нормальную жизнь!!! Чтобы был шанс всё исправить или заново начать! Он... — Володя указал на бегущего по лугу под дождём Гришку, который махал мне моей панамкой, — ему спастись надо было, и мне. Люди ошибаются! Мы не защищены от ошибок!

Рубаха прилипла к его телу...

Обалденному телу!

Невероятно крепкому, смуглому... Желанному.

Володя смотрел на меня с любовью.

Гриша нас догнал.

— Яра, прости! — всунул мне в руки панамку. — Слышишь?! Прости меня!

— На хрен пошёл!!! — неожиданно завёлся Володя и толкнул друга в грудь ладонями.

Гриша, тоже на взводе, откинул с силой его руки. Слов больше не было, была драка.

— Ребята, — опешила я, когда два мужика начали драться. — Остановитесь!

Я хотела их разгрести, но даже подойти не смогла. Они такие мощные, как два льва в саванне под дождём.

Раздался свист.

Я, щурясь от проливного дождя, оглянулась. К полю битвы бежали подростки. Опять прогрохотал гром, и дождь сплошной стеной встал.

Мужики повалились в мокрую траву.

Отличный пример пацанятам!

Просто замечательно!

От своих учеников ничем не отличаются.

— Мальчики! Помогите!

Подростки дружной толпой налетели на своих преподавателей и стали их растаскивать в разные стороны.

— Класс, Владимир Амосович!

— Григорий Петрович, а почему зубы целы?!

Мужики тяжеловесно поднялись на ноги, скидывая воду с лица.

— Пермач тебе, Григорий Петрович!!! — орал Володька.

— С тобой трезвым говорить невозможно, — у Гриши была кровь во рту, он сплюнул. — Скажи отцу, чтоб впредь предохранялся.

— На ровном месте! — возмутилась я и схватила высокого темненького мальчишку за руку. — Проводи меня, пожалуйста.

— Яра, ты никуда не пойдёшь! — возразил Володя.

— Маме своей побибикай! — огрызнулась я. — Как пацан! Сорок семь лет, ума нет!

Я повела парнишку по дороге.

Боялась заблудиться, мне бы только к центру посёлка пробраться, там я уже сама сориентируюсь.

— Что такое пермач? — спросила я у долговязого парня.

— Пожизненный бан, — прилетел ответ.

— Дети! Честное слово!

* * *

Мирон Корсаров в возрасте прекрасном переходном… с этого света на другой. У мальчика была одержимость. Настоящая. Почему он со мной стал общаться? Я, видимо, располагала к себе после драки, можно сказать, своей стала.

Мокрые до нитки, мы добрались до ближайшего магазина, где я купила себе и ему мороженное в вафельных стаканчиках, и мы встали под козырёк возле здания, ожидая, когда ливень, если не пройдёт, то хотя бы лить прекратит как из ведра.

— А вы, правда, психолог? — несмело спросил он.

— Да, выкладывай, — с напором ответила я. —