не из-за талантов, а из-за страха – страха ошибки, страха публичности, страха самостоятельности. И я спряталась в домик. Поэтому он рухнул.

„В любви нет страха. Но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви (1 Ин. 4: 18)“.

Боролась со страхом я всячески. Я ездила на войну и рожала четверых детей, подсознательно пытаясь зайти в центр страха и найти первопричину мучений. Я отказывалась от эпидуральной анестезии в родах, желая осознанно пройти эту боль и родить человека, как есть. Все помогало, но временно. Я снова боялась. Поэтому я не умею плавать и ездить на велосипеде, боюсь публичных выступлений и абортов.

Поэтому я тут

Однажды летом я отдыхала с детьми на море в Черногории. Мы сняли двухэтажные апартаменты в центре города, среди обычных многоэтажных домов. На первом этаже была гостиная и кухня. На втором две спальные комнаты и ванная. Поздно вечером, искупав всех детей и убрав со стола, я пошла к себе, чтобы почитать и настроить новый подаренный компьютер. Я не могла этого сделать третью ночь подряд: пароль от моей учетной записи не подходил, и я подбирала его снова и снова. Два ночи. Три. Четыре.

Захлопнула ноутбук. Яблочко на крышке потухло, поставила ноутбук на зарядку в изголовье кровати и заснула. Лежал он на полу. Часа через два, в глубокой мгле, просыпаюсь от странного чувства. Перед собой я вижу живое существо, копошащееся у головы. Темнотища, не могу сфокусироваться, привстала на локте. Первая мысль – надо помолиться. При этом страха нет, читаю «Отче наш» и сразу проваливаюсь в сон. И снова просыпаюсь – шорох около меня.

Тогда я села в кровати, и меня осенило: ВОР! И я одна, а в соседней комнате спят дети. Он выследил нас из подъезда соседнего дома, выходившего окнами на мою спальню. Увидев в темноте светящееся яблочко, он ждал, когда я засну. В четыре утра, когда тьма особо густая, запрыгнул к нам через балкон и ушел бы беспрепятственно, если бы я не проснулась. Это все пронеслось в голове. И почему-то страха, как мы обычно привыкли его ощущать, не было. Мозг работал быстро, и я решила его напугать.

Человек находился на корточках около кровати, а я сидела чуть выше, прямо за ним. Я решила встать в полный рост на кровати и нависнуть над ним. Он, увидев угрозу, схватил мой компьютер и решил бежать на полусогнутых. Допрыгнув до дверного косяка, он резко дернулся и упал. Но не успел вытащить вилку из розетки, и провод вернул его ко мне.

Тогда я замедлила: вдруг он с подельником за углом? А у того нож? И я немного пропустила его вперед, дав ему быть в метре от меня. Он шагнул на балкон. И тут мой выход: я запрыгнула на балкон с низкобасовым: «Ага-а-а-а! Попались!» Парень упал со второго этажа, сразу вслед за моим ноутбуком.

Дети были в порядке. Еще 40 минут я общалась на идеальном сербском с полицией, а в девять утра принимала их дома. Они снимали отпечатки пальцев, посыпая все специальным порошком, а на балконе мы нашли все, что было нужно: и следы от ботинок, и отпечатки рук, и даже мою зарядку. Она обмоталась вокруг железной ограды балкона, а когда я прикрикнула на него, он запутался и свалился со второго этажа.

Меня вызвали в участок. Двое статных, высоких полицейских опрашивали меня:

– И что вы сказали?

– Когда?

– Ну когда вы поняли, что ваш компьютер уносят.

– Э-э-э, ну, я немного испугала его.

– Вы начали что-то кричать по-женски (имитируя женский высокий голос): преступники, гады, мерзавцы (по сути, это лишь одно сербское слово)?

– Нет, я всего лишь ступила на балкон и низким басом угрожающе зарычала: «Ага, попались». И он… упал.

– А вы не могли бы повторить это ваше «AGA POPALIS», я записываю.

– Конечно…

Повторяю.

– Это ругательство?

– Нет, это русская пугалка.

Короче, ребята меня не поняли и отпустили. Компьютер не нашли. В Черногории приезжие кочевые цыгане в сезон ночью пробираются в дома, воруют и через несколько дней покидают город.

Мне говорили: «Ты такая смелая». Но я только старалась ей быть.

Женщины за жизнь

В Фонде ко мне начали приходить матери-одиночки. Разрушенных браков так же много, как и абортов. Иногда одно влечет за собой другое. Иногда браков нет, а только аборты. Иногда аборты в браке от других мужчин. Иногда кто отец – неизвестно. Боже, я была лучшего мнения о женщинах. Серьезно, мир, в котором я пребывала в браке, не существует.

Мы поначалу в Фонде даже придумали проект психологической помощи «Пережить развод», до сих пор его аккаунт где-то болтается на просторах Инстаграма. Но девочка, которая его тогда вела, сошла с дистанции, переживая разводной процесс с очень влиятельным мужем.

Меня стали называть феминисткой. И даже придумали забавную конструкцию – «православная феминистка», это было очень смешно. Это все равно что сказать, что мне нравятся женщины или я не люблю детей. Что-то противоречащее мне самой. Уж я-то как раз очень люблю и уважаю мужчин, а вот женщины стали для меня настоящим открытием.

В первый год Фонда были истории подопечных, которые научили меня, как делать нельзя. Из Уфы мне написала женщина, беременная первым ребенком. Ну, как первым, в анамнезе уже были аборты. Правильнее сказать третьим. Но если она сохранит беременность, то это будет ее первый ребенок. Красивая и молодая. Дерзкая природная красота, что-то было в ней животное, манящее: раскосые глаза, манера плавно двигаться, длинные черные волосы.

И она все время путалась с разными мужчинами. «Как меня достали эти мужчины, ты бы знала. Я очень злая», – писала она. Красотка, мужчины подвисали на нее и начинали флиртовать. Ну, принимай ты комплименты и иди дальше, в чем проблема? Но она допускала их ближе, чем надо. Поведут в кафе, закончится постелью, поведут в парк – тоже. «Я бы была хорошей мамой, но что же мне не везет с мужчинами?!» Я находилась с ней все время на связи. В пограничный срок, около 12 недель, последние дни, когда беременность еще можно прервать, я телефон не выпускала из рук.

А тут вылет в другой город. Как же я ее брошу на два часа? Тогда я написала ей сигнальное сообщение о том, что я в самолете и скоро выйду на связь. «Не переживай». Включив телефон на земле, я получила