Духовник

Очень удручало, что, годами ходя то в один, то в другой храм, духовника среди священства я так и не находила. Мне казалось, священники вообще меня не узнают, хотя я постоянно была на службе. На исповеди редко давали советы или говорили просто терпеть, но мне хотелось что-то обсудить, и тут не складывалось. Не получались какие-то глубокие разговоры, да и любые разговоры тоже, а мне они были нужны в тот момент.

И вот однажды я наговорилась. У меня был друг – священник, и ему нужно было перевезти вещи с вокзала до нового дома в Подмосковье. Он не был моим духовником, но все же. В одну сторону было ехать 4 часа и обратно столько же. Еще мы попали в пробку. Все бы ничего, но у меня была 38-я неделя беременности.

«Я-то помогу, конечно. Но тебе придется о-о-очень хорошо помолиться, потому что рожаю я быстро и роды, в случае чего, принимать тебе». Это его не остановило, решил, наверное, хорошо помолиться. Мы провели в дороге целый день: с раннего утра до позднего вечера. На обратном пути он заменил меня за рулем. И разговор пошел.

– Понимаешь, мне нужен духовник. Я проходила три года в храм около дома, но, придя в нашу иконную лавку беременная, в очень плохом состоянии, я не получила помощи.

– Что ты хотела?

– Я была сразу после капельницы, ехала за рулем после больницы. Заехала в храм, чтобы попросить причастить меня завтра на дому. Священника в храме не было, и я спросила, где его можно найти. Мне не сказали. Тогда я попросила его телефон. И мне ответили, что, даже если бы у них он был, мне бы его не дали.

– Это частая проблема на приходах.

– Но мне определенно нужен духовник. Я в храме с детства, и у меня никогда его не было. Закончив миссионерские курсы, я объездила все храмы в радиусе десятка километров от своего дома, используя Яндекс Навигатор. Я была готова пригодиться на приходе, наладив работу с молодежью. Вести курсы, помогать в огласительных беседах, печатать за свои деньги листовки. Но это как будто было не нужно.

– Бог ради спасения одного человека готов разрушить границы городов и государств, ты же знаешь. Он может создать обстоятельства, чтобы человек пришел к Нему, но только если человек сам хочет. Уверен, что ты найдешь духовника рядом с домом.

– Очень смешно, только если построится новый храм, где я еще не была.

– Благословляю.

Я родила ребенка через две недели. Через год я развелась. Еще через год я создала Фонд, и мне рассказали про одного священника, который помогает многодетным. И я поехала в храм, где он служит. Он был рядом с моим домом. Храм был только что отстроен, его освятил Святейший Патриарх всего несколько месяцев назад. Вот что значит благословилась.

Фонд

Чтобы найти духовника, пришлось пройти и путь, достойный духовного окормления. В Грузии у меня было благословение ждать мужа год, а если не придет, уже не метаться в его сторону. Я бы хотела переключиться и не ждать, но как?

В гости пришли поддержать друзья. Мы сели за стол, и я услышала: «А ты не хочешь создать общественное женское движение помощи беременным? Все равно этим занимаешься». Я немного помогала в этом, давала денег на антиабортные листовки, искала коляски, отговаривала от аборта сама или просила психологов-волонтеров. Но не об этом я просила в своей молитве о служении. А как бы совсем наоборот. «Не в антиаборт», – говорила я. Когда ко мне в гости приходила Анна Грозная, отговаривающая от абортов всех и вся, я честно восхищалась ею и понимала, что сама так не смогу.

Поэтому за столом я сразу не ответила. «Это не займет у тебя много времени. Так, немного занять себя. По выходным будешь помогать кому-то еще», – сказали они. Вот так мне было понятно. Конечно, переключиться на проблемы других, чтобы не крутить свой развод в голове. «Меня, кстати, на аборт направляли, и не раз!» – вспомнила я. Вроде как могу пригодиться. И понеслось.

14 февраля 2016 года мы сделали пресс-конференцию, где рассказали, что важно помогать беременным и говорить о вреде абортов. Я абсолютно не понимала, чем закончится это начинание, у меня на коленях сидел годовалый Матфей, трое других детей были тоже в зале.

На следующий день новость прошла в СМИ, мне стали звонить разные издания и передачи, я не знала, что им говорить. Тогда я создала социальные сети и села за изучение проблематики абортов со всех сторон. Мама сказала: «Ты с ума сошла? Куда ты лезешь?» Чем удивила меня. Когда я ездила в Косово под танки, она сказала: «Да, братскому народу нужно помогать». А тут аборты. Они хуже войны?

Дом у меня был подготовлен к другому. Я влюбилась в Грузию. После развода это полезно. Я заклеила всю гостиную грузинскими буквами и узучала алфавит. По вечерам по скайпу я занималась грузинским, говоря «адамиани» (человек – груз.) глубоким гортанным голосом. Но аборты победили, и теперь вместо грузинской вязи дома появились логотипы

Фонда, который я стремительно пошла регистрировать в Минюст уже летом.

Люди – их пришло какое-то невероятное количество: желающих помогать, рассказывающих свои исповедальные истории об абортах, бегущих впереди меня помогать другим. Я не поспевала. Все ждали от меня конкретных действий: юристов, психологов и врачей, сидящих в офисе в центре Москвы. Новых колясок, которых уже ждали по адресам. Причем сами адресанты на меня выходили куда реже желающих помогать. Настроить людские потоки было самым сложным.

Друзья быстро отвалились. Вернее, тут вышел конфликт интересов. Мне говорили, что я – их проект. Я искренне этого не понимала. Мне предложили заняться делом, и я добровольно за него взялась. У нас же не крепостное право. В этот момент идея пришлась мне по душе. Может, не совсем понравилось название Фонда, но в нашем общем чате, покрутив десятки разных фраз, мы вместе не нашли ничего более умного и оригинального. Ну, это как со службой доставки, где подпись все равно была моя.

И тогда друзья стали требовать от меня возместить деньги за ущерб, который я им нанесла. И даже угрожали вылить кислоту мне в лицо, если я буду идти с ними по одной стороне улицы. Деньги я отдавать отказалась, и дружбе был положен конец, хотя я еще долго ждала, что морок