о возвращении к довоенным порядкам. Им требовались не упорядоченность, а личное пространство и время на размышления. Их преследовало чувство безудержного скатывания под гору, неприкаянность, наступающая после любой войны, концентрированное ощущение, что они уперлись в предел дозволенного судьбой. Им хотелось встрепенуться, и одним из способов, позволявших это сделать, были большие мотоциклы. К 1947 году штат кишел байками, в большинстве своем это были мощные аппараты американского производства – «Харлей-Дэвидсон» и «Индиана».

Парковку перед баром «Эль Адоб» заполнили десятки блестящих «харлеев», освобожденных от ненужных прибамбасов. «Ангелы» шумели, смеялись и пили пиво, не обращая внимания на двух подростков, стоявших в сторонке с испуганным видом. Наконец один из юнцов осмелился заговорить с худым, бородатым изгоем по кличке Чрево: «Нам нравятся ваши байки, чувак. Реально крутые». Чрево посмотрел на него, потом на мотоциклы. «Я рад, что они тебе нравятся, – ответил он. – Потому что кроме них у нас ничего нет».

«Ангелов ада» шестидесятых годов мало интересуют собственное происхождение или духовные пращуры. «Этих ребят с нами больше нет», – однажды сказал Баргер. Он был неправ, кое-кто еще оставался, но найти их в 1965 году было не так-то просто. Одни умерли, другие сидели в тюрьме, а завязавшие предпочитали не отсвечивать. Мне удалось разыскать одного из них – Притема Бобо. Я застал его после обеда в субботу в яхт-гавани Сосалито на противоположном Сан-Франциско берегу Залива за подготовкой двенадцатиметрового шлюпа к походу в один конец до Карибских островов. Судовая команда Притема состояла из его шестнадцатилетнего сына, двух мореходов из числа «ангелов ада» и поразительной красоты светловолосой подружки-англичанки, загоравшей на палубе в голубом бикини. Притем – один из двух пожизненных членов чапты Фриско. Второй, Фрэнк, отошел от «ангелов» после того, как семь лет возглавлял чапту Фриско, и теперь катался на доске по волнам в южной части Тихого океана. Фрэнк значит для движения «ангелов» столько же, сколько Джордж Вашингтон для Америки. Его имя упоминается с великим почтением как во Фриско, так и в других чаптах. «Лучше него у нас не было президента, – говорят «ангелы». – Он не дал нам разбежаться, классно руководил». Фрэнк обладал чувством стиля и внедрил в обиход многие его атрибуты – от золотой серьги в ухе до бороды, крашенной в пурпурный цвет, и съемного кольца в носу, которое он сам надевал только в подходящих случаях. Весь период своего правления с 1955 по 1962 год Фрэнк работал на уважаемой должности кинооператора, однако никакая работа не могла удовлетворить его жажду действий. Для этих целей у него имелся клуб «Ангелы ада» – средство выражения личных причуд и фантазий, губка, поглощавшая агрессию любого рода, отдушина, позволявшая вырваться из мутоты рабочего дня злобным чертиком из табакерки и дать небольшую встряску той публике, до какой ему иначе было не дотянуться. Фрэнк настолько любил понты, что поехал в Голливуд и купил фуфайку в синюю и желтую полоску, в которой снялся в «Дикаре» Ли Марвин. Фрэнк заносил фуфайку до дыр, почти никогда ее не снимая. Когда ему казалось, что «ангелов» преследуют сверх меры, он приходил в своей голливудской фуфайке к начальнику местной полиции и качал права. А если не помогало, обращался в Американский союз защиты гражданских свобод, что Баргер в Окленде наотрез отказывался делать, ссылаясь на заигрывания этой организации с «коммунистами». В отличие от Баргера, Фрэнк обладал своеобразным чувством юмора и хорошо развитым инстинктом самосохранения. За семь лет, на протяжении которых он возглавлял самую крупную и буйную чапту «ангелов ада» всех времен, его ни разу не арестовали, и он ни разу не участвовал в драке в родных стенах. Его послужной список поражал даже «ангелов». Притему, например, чтобы занять пост вице-президента, за одну неделю пришлось выдержать бой с семью «ангелами», причем с тремя из них в одну и ту же ночь, и он всех оприходовал так, что на них не осталось живого места. Когда дело доходило до драки, Притем был в своей стихии. До вступления в клуб «Ангелов ада» он был одним из многообещающих боксеров среднего веса Сан-Франциско и запросто мог отоварить полдюжины неосторожных кабацких задир. Позже он стал мастером карате и с удовольствием молотил новое поколение конкурентов.

«Ангелы» считали Притема полезным попутчиком в карательных операциях. «Хорошо иметь в своих рядах аса кулачного боя, – сказал один из них, – но ему надо спокойнее вести себя в кругу своих. Некоторые надираются и готовы докопаться до кого угодно».

В припортовых кабаках от Бобо шарахались, как от рогатой гадюки. Приятели не хотели с ним пить, и у них были на то веские основания. С ним было неуютно находиться по пьянке. Однажды в припадке ярости ударом карате он разбил во Дворце юстиции мраморную столешницу толщиной десять сантиметров. Его побаивалась даже полиция. Бобо руководил школой карате и любил проводить «смертельные поединки», аналог боксерских матчей без перчаток и правил. Бой продолжался до тех пор, пока один из противников по той или иной причине больше не мог подняться. Если такой причиной была смерть, то вступал в силу предварительный сговор между соперниками и тщательно отобранными зрителями о том, что летальный исход наступил от несчастного случая. К несчастью, Бобо принял спонтанный смертельный вызов от одного заезжего каратиста из Японии, и на ночной поединок, рассчитывая на оригинальное зрелище, пришли посмотреть колумнист светской хроники из Сан-Франциско и несколько друзей. Они стали свидетелями кошмарного количества пролитой крови, яростных криков и паники на галерке. Никто не погиб, однако шоу получилось очень уж жестоким, и фамилию Притема Бобо вскоре вычеркнули из списка лицензированных тренеров карате.

Только тогда, исчерпав все прочие средства эпатажа публики, Притем всерьез взялся за писательство. Бобо забросил мотоциклы еще за несколько лет до этого, желая избавиться от социального клейма нарушителя закона. Проработав приличный срок мотокурьером, он наткнулся на «Рубайят» Омара Хайяма и счел необходимым опубликовать свои критические заметки. Однако это ему позволили сделать только после того, как он пообещал передвигаться по улицам, как все нормальные люди. «Я чувствовал себя продажной шлюхой, – вспоминал он, – но сказал редактору, что больше не буду буянить. Черт, мне не улыбалось провести остаток жизни курьером».

Притем Бобо представляет собой яркий персонаж, хотя и непонятно какого жанра. Он ходячий памятник принципам, коим хотели бы следовать «ангелы ада», которых, однако, мало кто из них придерживается. Притем – отъявленный изгой, он хорошо играет эту роль. Как и Фрэнка, за весь период активной жизни его ни разу не арестовали. «С копами достаточно просто не нарываться, – говорил он. – Когда