идеального кандидата для профтехучилища. Скип неплохой парень, но подавать его публике как типичного «ангела ада» – то же самое, что отдать главную роль в «Дикаре» не Марлону Брандо, а Сэлу Минео. После появления Скипа на обложке Post не прошло и полгода, как его лишили «марки» и выгнали из клуба. «Из него никогда не получился бы настоящий “ангел”, – сказал один изгой. – Он всего лишь корчил из себя черт знает что».

По мере того, как публика узнавала об «ангелах ада» все больше, их реакция на паблисити становилась все двусмысленнее. Поначалу, когда почти все статьи о них основывались на докладе Линча, «ангелов» бесило, что журналисты не стесняются проявлять небрежность и предвзятость. Байкеры говорили о редакторах и репортерах как о безнадежно коррумпированных отбросах человечества, с кем нельзя иметь дело ни при каких обстоятельствах. Каждая неблаговидная статья вызывала вспышки ожесточения, однако «ангелам» нравились интервью и фотосессии, и вместо того, чтобы погрузиться в озлобленное молчание, они пытались сравнять счет и поправить свой имидж новыми интервью.

Реальное негодование у них вызвал только один эпизод, связанный с медиа. Он произошел вскоре после появления статей в Time и Newsweek. Помнится, я показал статью в Newsweek Бешеной Горе, кто в то время работал ночным сторожем «Хилтона» в Сан-Франциско. Он зыркнул на вырезку и отшвырнул ее прочь. «У меня крыша поедет, если я начну читать эту дрянь, – заявил он. – Здесь все неправильно. Бред собачий». «Ангелы» Фриско собирались отхерачить меня в порядке профилактики приводными цепями. Потом, когда я познакомился с «ангелами» из Окленда, шли разговоры, не поджарить ли меня заживо за косяки с Newsweek. И только когда в The Nation вышла моя статья о байкерах, они действительно поверили, что я не водил их за нос с самого начала.

Через несколько месяцев, и особенно после политического дебюта – стычки с демонстрантами против вьетнамской войны в Беркли, «ангелы» перестали смеяться над посвященными им газетными статьями. Тон газетных материалов менялся, причем больше всего в San Francisco Examiner Херста и Oakland Tribune Уильяма Ноуленда. Даже покойный Люшес Биби из San Francisco Chronicle, всегда поднимавшей «ангелов» на посмешище, посвятил им свою воскресную колонку, едко поддел демонстрантов в Беркли и под конец написал: «Похоже на то, что “ангелы ада” обладают чувством адекватности и реализма, которое напрочь отсутствует у кого-либо в районе Ист-Бэй».

К этому времени можно было только гадать, кто кого водил за нос – «ангелы» прессу или наоборот. Непредвзятые обозреватели и знатоки журналистики находили такое перемирие очень странным. Examiner, всегда писавшая об «ангелах» со страхом и презрением, вдруг начала изображать их как непонятых патриотов. Для Examiner в последнее время наступили трудные времена, однако газета сохраняла остатки авторитета среди тех, кто опасался, что король Георг III все еще жив и прячется где-то в Аргентине. Tribune – газетка такого же пошиба, но не страдающая обескураживающими загибами, какими славится Examiner. Например, в 1964 году империя Херста отреклась от Барри Голдуотера, в то время как Tribune выдерживала линию. В итоге мистер Ноуленд сумел провести успешные праймериз сенатора в Калифорнии, поэтому к ноябрю насчет симпатий Tribune (никем не разделенных) не оставалось никаких сомнений. В некоторых кругах Tribune рассматривалась как классический образчик явления, которое антропологи называют «атавистическим побуждением».

Люшес Биби был единственным в своем роде, его мнение не повлияло ни на один имеющий значение вопрос с тех пор, как он предложил перегородить прерии колючей проволокой, но время от времени Биби выдавал классическую «простыню», и по какой-то неизвестной причине Chronicle продолжала публиковать эти опусы даже после его смерти в начале 1966 года. Я читал Chronicle три года и ни разу не встречал человека, воспринимавшего Биби всерьез, пока несколько «ангелов» чинно и с оттенком гордости не процитировали мне его колонку. Мой хохот их обидел. Биби сравнил «ангелов» с техасскими рейнджерами. После привычного охаивания такой эпитет тянул на золотую звезду шерифа. Я попытался объяснить, что Люшес шарлатан, но они не захотели слушать. «Бля, я впервые прочитал о нас что-то хорошее, – сказал один из них, – а ты хочешь меня убедить, что этот парень мудозвон? Черт! Да это лучше всего, что о нас написал ты!»

И он не соврал, из-за чего у меня скребли кошки на душе. Мне бы никогда не пришло в голову сравнивать Малыша с Бэтом Мастерсоном. Или Терри с Билли Кидом. Или Сонни с Буффало Биллом. Даже после того, как Большой Папа все разжевал, у меня не сходилась картинка. Но тут Биби выдает сравнение с техасскими рейнджерами, и «ангелы» немедленно его подхватывают. Что бы еще ни говорили об «ангелах», в скромности их еще никто не обвинял, и новый тон отзывов в прессе стал бальзамом для их ошельмованного эго. «Ангелы» начали видеть в своей нежданной славе подтверждение давнишней догадки – они и вправду редкие, удивительные создания. («Проснись, чувак. Не врубаешься? Мы техасские рейнджеры!») Запоздалое признание потрясло их, и хотя «ангелы» не понимали, почему его пришлось ждать так долго, в целом были довольны результатом. Попутно они пересмотрели свое отношение к прессе: выходит, не все журналисты прирожденные лжецы, изредка попадаются исключения – мужики с крепкими яйцами и правильным пониманием, способные писать правду.

5

Байкер в черных джинсах, тяжелых сапогах.

Куртка черной кожи, на спине – орел.

Байк навороченный несется, как стрела.

Чувак – кошмар хайвея, эх, была не была.

Хит музыкального автомата конца 1950-х годов

Калифорнийский климат идеально подходит для байков, досок для серфинга, кабриолетов, плавательных бассейнов и приступов патологической лени. Большинство мотоциклистов – безобидные любители воскресных выездов, они не опаснее лыжников или акванавтов. Однако с окончания Второй мировой войны по западному побережью стали носиться банды молодых сорвиголов на мотоциклах. Они кочевали по автострадам группами от десяти до тридцати человек, делая остановки, когда их мучила жажда или сводило мышцы от долгой езды, чтобы засосать порцию пива и шумно покуражиться. Адское зелье паблисити 1965 года придало явлению налет новизны, однако даже в среде «ангелов ада» есть люди, утверждающие, что движение изгоев с середины пятидесятых начало хиреть, а его основатели расползаться, предпочитая участи изгоя женитьбу, ипотеку и регулярный доход.

Движение «ангелов» возникло, по их словам, в конце 1940-х, когда большинство демобилизованных солдат стремились вернуться к упорядоченной жизни – учебе в колледже, браку, работе, детям, всем этим мирным атрибутам безопасной жизни. Однако так думали не все. Подобно бродягам, потянувшимся на запад после битвы при Аппоматтоксе, тысячи ветеранов войны в 1945 году решительно отринули мысль