В личном кабинете Уоллес держит реликвию, напоминающую ему об «ангелах», – репродукцию два на четыре с картины Модильяни, конфискованную в клуб-хате «ангелов». У женщины на картине сонный вид, длинная шея, жеманный маленький рот. Над головой намалеван железный крест, поверх волос змейкой написано «помогите!». На шее висит звезда Давида с впечатанной в нее свастикой, в горле – дырка от пули, сама пуля нарисована вылетающей из затылка. Картинка покрыта россыпью дежурных афоризмов «ангелов»:

«Обкур навеки – навеки под кайфом».

«Клянусь, офицер, знал бы я, что это вредно для здоровья, ни за что бы не пыхнул».

«Ангелы» Берду уцелели, но так и не вернули себе статус, которым пользовались в 50-е годы и в начале 60-х. Когда слава поманила пальчиком, у них не нашлось за душой ничего, кроме отвратительной репутации и скользкого агента по связям с прессой. Президент чапты Отто откровенно не справлялся. Сэл Минео предлагал 3000 долларов за участие в съемках фильма, но «ангелы» не смогли собрать кворум – одни сидели в тюрьме, другие покинули клуб, а наиболее представительные кандидаты уехали на север в Окленд – «Божий край», как его некоторые называли, где делами заправлял Сонни Баргер и ни о каком затухании не шло речи. Отто все же хотелось заработать, и кучка преданных парней поддержала его. Совместными усилиями они сумели провернуть последний номер – устроили шоу при полном параде для автора из Saturday Evening Post.

Статья вышла в ноябре 1965 года, и, хотя была выдержана в критических тонах, количество написанного произвело на «ангелов» более глубокое впечатление, чем его качество. В целом эффект оказался нехилым. «Ангелы ада» появились на обложке Saturday Evening Post в цвете, да еще рядом с принцессой Маргарет. Стали признанными знаменитостями во всем мире. Беда только, что слава не принесла им богатства. («Все эти ушлепки используют нас и гонят волну, – заявил Баргер репортеру Saturday Evening Post, – а мы с этого не получаем ни одного чертова цента».) Что правда, то правда: «ангелам» Окленда ничего не обломилось от лос-анджелесской сделки, но в итоге им все же заплатили 500 долларов за фотографии, проданные Saturday Evening Post, так что их вряд ли можно считать обиженным меньшинством.

Мы группа бравых кавалеров.

Мы вместе десять лет почти.

Нас каждый в городе узнает —

Гренадеров Боуэри.

Мы асы драк в натуре,

Приложим арматурой

И сверху кирпичом.

Мы страже Бруклина дадим по шее,

Пусть только сунуться посмеют.

Мы бегать можем быстро

На метров эдак триста,

Была б земля ровнее.

Девчонки, миленькие лица,

Готовы с ходу в нас влюбиться,

Увидев стройные колонны,

Вдохнув пары одеколона

Гренадеров Боуэри.

«Гренадеры Боуэри»,

слова и музыка Джона Эллисона

Я имел дело с «ангелами» около года, но контакты не прекращались и позднее. Я близко познакомился с некоторыми и достаточно знал многих других, чтобы спокойно чувствовать себя в их компании. Но поначалу из-за многочисленных предостережений я нервничал, даже предлагая им выпить. Первая встреча с шестью «ангелами» состоялась днем в баре мутного заведения под названием «Отель ДеПо», расположенного в южном припортовом промышленном районе Сан-Франциско по соседству с трущобами Хангерс-Пойнт. Моим связным был Френчи, один из самых низкорослых и продувных изгоев, в то время содержавший на паях мастерскую по ремонту коробок передач, которую так и называли – «Коробка». Мастерская находилась напротив захудалого «ДеПо» на другой стороне Эванс-авеню. Френчи двадцать девять лет, он опытный механик и бывший подводник ВМС. При росте 165 см и весе 60 кг, он, по словам «ангелов», абсолютно не ведал страха и мог вступить в драку с кем угодно. Его жена, стройная, спокойная молодая блондинка, предпочитала дракам и разгулу фолк-музыку. Френчи умел играть на гитаре, банджо и укулеле.

«Коробка» была всегда забита машинами, однако не все они принадлежали платежеспособной публике. Френчи и посменно три-четыре «ангела» работали от четырех до двенадцати часов в день почти без выходных, изредка делая вылазки на мотоциклах, устраивая массовую пирушку или гоняя вдоль берега на лодке под парусом.

Я связался с Френчи по телефону и встретился с ним на следующий день в «ДеПо», где он играл в пул с Рэем-Оклахомчиком, Бешеной Горой и молодым китайцем по прозвищу Пинг-Понг. На входе в бар я снял свой модный спортивный пиджак в знак уважения к ярко выраженной эгалитарной атмосфере заведения, которую, как видно, предпочитали клиенты.

Френчи довольно долго не смотрел на меня, так что мне стало немного не по себе, затем с едва заметной улыбкой кивнул и всадил шар в угловую лузу. Я купил бокал пива и стал наблюдать. В баре не происходило ничего интересного. Больше всех говорил Пинг-Понг, я не совсем понимал его статус. Он не носил «марку», однако разглагольствовал как бывалый байкер. (Позже мне сказали, что китаец был одержим идеей быть принятым в клуб и почти все время ошивался в «Коробке» и «ДеПо». Мотоцикла у него не было, его отсутствие Пинг-Понг компенсировал короткоствольным револьвером «магнум» калибра 9 мм, который носил в заднем кармане брюк.) «Ангелы» только пожимали плечами. Среди них уже был один китаец, механик-спец по «харлеям», но тот вел себя тихо и не выеживался, не то что Пинг-Понг, вызывавший у изгоев глухое раздражение. Понимая, что тот полон решимости произвести впечатление и очень старается показать класс, «ангелы» опасались, как бы он не подвел их под цугундер.

Закончив партию, Френчи подсел ко мне за барную стойку и спросил, что я хочу знать. Мы проговорили больше часа, хотя его манера вести беседу порядком действовала мне на нервы. Он время от времени замолкал, отчего заданный вопрос повисал в воздухе, и с грустной улыбкой окидывал меня взглядом, словно намекая на некую шутку, известную в его кругах, которую я, по его мнению, был обязан знать. Дух враждебности висел в баре, как дым в непроветренном помещении. Некоторое время я принимал ее на свой счет, особенно когда только вошел, но это чувство быстро улетучилось. Однако общее ощущение угрозы не проходило, оно было частью атмосферы, окружавшей «ангелов ада». Их мир настолько пропитался враждебностью, что они сами этого больше не замечают. «Ангелы» нарочито жестко обращаются с большинством чужаков, поэтому люди шарахаются от них, даже когда они проявляют дружелюбие. Я однажды наблюдал, как «ангелы» пытались развеселить постороннего историями, которые они сами считали очень смешными, но лишь напугали его до икоты, потому что