я продолжаю осматриваться. Стены и окна украшены снеговиками и эльфами из блесток. С облегчением я отмечаю, что из-за искусственного снега, который вчера приклеил на стекла Лион, практически невозможно рассмотреть, что происходит на улице. Ему пришлось потратить на это целый день, зато получилось и впрямь потрясающе.

Лион отпускает мою руку и быстро уходит. Прежде чем я успеваю понять, почему он это сделал, замечаю, что он подходит к удлинителю, а затем вставляет его в розетку. В тот же миг зал озаряет яркая вспышка, и все воспитанники издают ликующие крики.

Следом мое внимание привлекает она – огромная рождественская елка, сверкающая разноцветными огнями. Мы с Наоми подходим к ней, будто загипнотизированные. Я узнаю большинство шаров, которые на ней висят. Мы сами раскрашивали их в начале года. Каждый год в январе мы делаем шары для нашей ёлки. На чердаке приюта полно рождественских украшений, оставшихся с прошлых лет, потому что нам с Братьями и Сестрами жалко их выбрасывать – к большому огорчению Матушки.

Мой шар висит в центре. Он раскрашен с переходом от синего к розовому. Поверх тонкой кисточкой я вывела крошечных фей. Я касаюсь шара кончиками пальцев. В тот же миг раздается звук колокольчиков, что заставляет меня улыбнуться. Гирлянды вокруг развешаны в хаотичном порядке, но в этом есть свое очарование. Серебряные нити дополняют картину, растворяясь среди грушек. На макушке елки, под самым потолком, покоится золотая звезда.

«Воспитанники впервые украшают её без меня», – невольно отмечаю я.

Я сжимаю руку Наоми. Лион предлагает нам сесть. Я выбираю место подальше от концов стола, которые предназначены для Матушки и Пишон. Пока они присоединяются к нам, воспитанники бегают вокруг и смеются. Мы с Наоми и Лионом говорим обо всем и ни о чем. Разговор и атмосфера кажутся приятными до тех пор, пока я не замечаю фигуры вдали.

Пишон, как всегда, во всем черном с головы до пят. Единственное, что в ней изменилось, это прическа: волосы зачёсаны назад. Так она выглядит моложе. Матушка со своим привычным строгим пучком, но в этот раз она решила надеть алое платье, которое ей очень идет. Изумрудное ожерелье подчеркивает её глаза. Я никогда не видела её такой нарядной, как сегодня вечером.

– Дети мои дорогие, я желаю вам хорошо провести этот праздничный вечер, – говорит она мягким голосом, очаровательно улыбаясь.

Воспитанники подходят к ней с Крёстной. Она обнимает и целует всех подряд.

Мы с друзьями остаемся на наших местах. Наоми и Лион уже поняли, что к нам, старшим, относятся иначе, чем к другим Братьям и Сестрам. Лион не особо переживает из-за этого, но я не уверена, что то же самое можно сказать о Наоми.

Когда я замечаю, что она не перестает смотреть на Бетти, которую обнимает Матушка, я отвлекаю её, указав на рождественские ясли, стоящие перед нами. Мы находим себе развлечение: придумываем истории для персонажей, пока не объявляют начало ужина. Воспитанники и взрослые садятся рядом с нами, и мы наконец принимаемся за фуа-гра и имбирные пряники.

Следом идут тосты с копченым лососем, гребешки, кусочки индейки с сыром и картошкой по-деревенски, а затем мороженое. Время летит. Я могла бы наслаждаться праздником, как в прошлые годы. Однако в горле встает ком при мысли о том, что я собираюсь сделать. Я так сильно переживаю, что не могу прикоснуться к еде. Так прикидываться больной даже проще.

Лион докладывает мне, что Пишон и Матушка смотрят на меня. Он даже подсказывает мне, когда лучше действовать. Я делаю вид, что кашляю или сморкаюсь, когда он касается ногой моего колена. Наоми поддерживает разговор за троих, а я лишь мягко улыбаюсь.

В четверть двенадцатого она помогает мне перейти к следующему этапу моего плана:

– А что, если мы поиграем в прятки? – предлагает она, пытаясь произнести это как можно более беспечно.

Воспитанники радостно вскрикивают, отчего младенцы начинают плакать громче. Я довольна тем, что мне удалось предугадать их реакцию. Пишон подходит к мини-воспитанникам, а Матушка направляется в сторону кухни. Я знаю, там она прячет подарки. Пока нас не будет, она положит их под ёлку. Она делает так каждый год.

– Кто вода? – спрашивает Рой с воодушевлением.

– Давайте я, – предлагает Бетти, широко улыбаясь. – Я начну считать в зале.

Все вскакивают с мест и спешно покидают большой зал. Наоми и Лион уходят вместе с ними, а я подхожу к Матушке. Я прокручиваю в голове с тысячу возможных сценариев. Замечая, что я иду в её сторону, она скрещивает руки на груди и ждет меня. Оказавшись перед ней, я делаю глубокий вдох.

– Матушка, – обращаюсь я к ней первая.

– Что случилось, Майя?

У неё суровый вид, а руки в этом положении будто воздвигает стену между нами.

Я сглатываю, пытаясь набраться смелости.

– Я… нехорошо сегодня себя чувствую. Хотела узнать, могу ли я пойти спать.

Моя просьба, кажется, удивляет её.

– Не хочешь дождаться, пока мы будем открывать подарки? – спрашивает она почти разочарованно.

На этот раз удивляюсь я.

– Не думала, что у меня будет подарок в этом году.

Фрида не получила подарок на свое последнее Рождество. То же самое было и с другими Старшими, насколько я помню. Один из них тогда сказал, что Матушка ничего не дарит старшим, чтобы подготовить нас к тому, что ждет снаружи. Символично, что мы ничего не получаем.

– Не глупи! – говорит Матушка, а затем заходит на кухню. – Постой здесь.

Пока я жду её возвращения, во мне борются смешанные чувства. Я рада, что она подумала обо мне, но в то же время мне стыдно. Я впервые ей лгу, и эта ложь оставляет неприятный привкус во рту.

«Завтра утром я вернусь в свою комнату, и все будет хорошо», – думаю я, пытаясь себя успокоить.

Матушка возвращается с двумя пакетами в руках: один побольше, другой поменьше. Она протягивает их мне, и мы обмениваемся смущенными взглядами.

– Я…

Я собираюсь уже раскрыть первый пакет, когда она останавливает меня.

– Открой его в комнате и отдохни. Ты неважно выглядишь.

Она поворачивается было, чтобы вернуться на кухню, но я удерживаю её за руку. Матушка останавливается. Пока она не отругала меня, я спешу выразить ей мою благодарность:

– Спасибо.

На что Матушка сухо отвечает:

– Не за что.

Она делает шаг вперед, и мои пальцы соскальзывают, отпуская её вопреки моему желанию. Я стою на месте ещё несколько секунд, но Матушка не оборачивается. Она исчезает на кухне.

– Счастливого Рождества, – шепчу я, хотя она меня уже не слышит.

Я выхожу из зала с подарками,