той комнате вплоть до моего совершеннолетия? – спрашиваю я, пожимая плечами. – Я сижу взаперти уже несколько недель. Тем более, если мой план сработает, она никогда не узнает об этом. Что скажете?

Лион с уверенностью принимает мою сторону.

– Я за.

Мы настойчиво смотрим на Наоми. На миг я надуваю губы, будто пятилетний ребенок. В конце концов она тяжело вздыхает.

– Хорошо, но если с тобой что-нибудь случится…

– Не волнуйся обо мне. Смотрите, что я придумала.

Я рассказываю им свой план. Говорю о роли, которую им придется играть. О возможных проблемах, которые им придется решить, если Матушка или Крёстная будут задавать слишком много вопросов обо мне. Если всё пойдет успешно, я смогу покинуть приют без происшествий.

Теперь настало время перейти ко второму этапу моего плана.

23 декабря. Отрывок из дневника Майи:

Сегодня я продолжаю работу над первым этапом. Убеждаю Матушку в том, что я что-то подхватила. Я стараюсь не привлекать к себе внимания и ем все меньше и меньше. Наоми и Лион приносят мне продукты, оставляя их на пороге моей комнаты. Мой живот никогда еще так не урчал, как в последние дни. Я не привыкла голодать.

Вместе с тем они оставляют мне несколько записок. В них говорится, что Их воспитанники скучают по мне и с нетерпением ждут встречи со мной в Рождественский вечер. Они огорчаться, когда незадолго до полуночи я вернусь в мою комнату, притворившись больной.

Но решение уже принято.

Я проведу первую ночь по ту сторону ворот.

Я открою для себя внешний мир.

И когда я вернусь, в моей голове будет полно воспоминаний и историй, которые я смогу им рассказать.

24 декабря. Отрывок из дневника Майи:

День X приближается семимильными шагами.

Я с нетерпением жду завтрашнего дня. Больше, чем остальные воспитанники.

Весь день я прокручиваю в голове план. Я даже разыгрываю диалог, который может состояться между мной и Матушкой. Я придумываю оправдания, вспоминаю места, где я могу отсидеться, и высчитываю, во сколько я должна покинуть приют, чтобы оказаться перед воротами ровно в полночь.

Я надеюсь, что в последние дни я лгала достаточно убедительно, чтобы мне все поверили.

Самым трудным будет убедить Крёстную. Это единственная неизвестная в уравнении. Вечером она может либо посчитать моё поведение странным, либо вообще не обращать на меня внимания.

Она самый опасный элемент. Поэтому я попросила Наоми следить за ней особо внимательно. Лион займется Матушкой. Если одна из них вдруг вспомнит обо мне – что маловероятно, – они попросят их дать мне отдохнуть до следующего дня. Обо всем остальном я позабочусь сама.

Глава 7

День X настал.

Сегодня утром я одеваюсь медленно, в голове роятся тысячи мыслей. Надев форму, я несколько раз собираю и разбираю вещи, которые планирую взять с собой, чтобы убедиться, что я ничего не забыла. На всякий случай я подготовила небольшую дорожную сумку, положив туда припасы, принесенные Наоми и Лионом, шарф, перчатки, куртку, тетрадь и ручку. Не думаю, что мне все это понадобится на одну ночь, но мало ли что случится.

Десять раз проверив, все ли я взяла, сажусь на кровать и жду.

Матушка зовет меня завтракать. Я притворяюсь, что не голодна, и ем без особого желания.

Она ничего мне не говорит, но я знаю, она наблюдает за каждым моим действием.

Вернувшись в комнату, я съедаю яблоко и кусочек хлеба, чтобы заставить урчащий желудок замолчать, и снова жду – до обеда.

Во время еды сцена повторяется. Но теперь я наконец-то в полной мере осознаю, что собираюсь сделать ночью, и меня бросает в жар. Напряжение нарастает. К счастью, Матушка касается моего лба, чтобы проверить, нет ли у меня температуры. Ей кажется, что градус чуть выше обычного, и она советует полежать до вечера.

Это я и делаю.

Но отдохнуть мне не удается.

Впервые я боюсь наступления вечера. Что я буду делать, если окажется, что незнакомка ошиблась, а Матушка с Крёстной застанут меня у ворот? Как объяснить им, что я делаю на улице, если уже несколько дней я вроде как болею? Страхи Наоми передаются и мне. Целый день я переживаю и в конце концов успокаиваюсь. На случай, если Матушка мне что-то скажет, у меня есть оправдание: она тоже подходила к воротам. Покидать приют не так опасно, как она уверяет.

Часы бьют шесть вечера. Я поправляю прическу, выпуская вперед две белые пряди, прячу сумку под кровать и выхожу из комнаты.

В коридоре ко мне подбегает несколько воспитанников. Они ждали меня. Их глаза сияют. Улыбки теплые. Руки нежно обхватывают мою талию. Пока Братья и Сестры обнимают меня, я с ностальгией разглядываю их лица. Как-никак, это наше последнее Рождество вместе.

Когда подходит очередь Наоми и Лиона, которые тоже ждут меня, я сама подаюсь вперед, чтобы обнять их. Меня окутывают ароматы их духов. У Наоми – апельсин и ваниль, у Лиона – мед и специи. Когда я отстраняюсь, замечаю, что глаза Наоми блестят. Я вспоминаю, что она сказала мне, когда мы говорили под яблоней пару недель назад. Она думает о моем уходе. Не о сегодняшнем.

Я дарю ей добрую улыбку, по крайней мере пытаюсь, но уголки моих губ дрожат.

Лион замечает наш короткий бессловесный диалог, и, хотя он ничего не говорит, я чувствую, он все понимает.

– Пойдем? – предлагаю я.

Взявшись за руки, втроем мы возвращаемся в большой зал.

Здесь начинается третий этап моего плана.

Большой зал не узнать.

Три дня назад, когда я зашла сюда, ища двух моих друзей, украшения висели здесь всего в нескольких местах, но сейчас зал сверкает огнями. Я никогда не видела, чтобы он был украшен настолько хорошо, как сегодня.

Столы покрыты белыми и красными скатертями, а стулья увиты гирляндами и разноцветными шарами. На фоне играет нежная музыка, из кухни доносятся приятные запахи, а я тем временем любуюсь золотистыми серединками столов. Они выделяются среди рождественских украшений и посуды, которую мы достаем всего раз в год. Фарфор сияет в свете люстр. Но больше всего мне нравятся звезды, свисающие с потолка. Прозрачных нитей, на которые они крепятся, невидно, что выглядит как настоящее волшебство, особенно когда эти звезды вращаются вокруг своей оси.

За моей спиной раздаются крики. Только теперь я замечаю, что в углу комнаты стоят около дюжины люлек. У мини-воспитанников тоже есть право на рождественское веселье.

В изумлении