фантастическом ткацком станке. Саймон тут же попытался поднять воротник несуществующего пальто. Он несколько раз попытался это сделать, а потом сделал вид, что ему вдруг стало тепло. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую.

— А теперь, — сказал Саймон, — не подскажете, как пройти к клубу "Пэлл-Мэлл"? Или к клубу "Мейфэр"?

Ник прислонился к кирпичной стене.

— Ты не в форме.

Саймон сердито посмотрел на него.

— Не мог бы ты проявить немного хороших манер? Клуб "Калиостро" где-то поблизости?

— Он переезжает. Кажется, зимой он будет в Гринвиче.

— Отлично. Я его найду. — Саймон, пошатываясь, направился на север, совсем не в сторону Гринвича.

Ник схватил Саймона за руку и повел в сторону дома. Какое-то время они шли молча, Саймон тяжело опирался на Ника.

— Я решил, что ты прав, Ник, — внезапно сказал писарь. — Я тебе доверяю.

— Правда? — Ник молча кивнул, перенеся вес Саймона на другую ногу, чтобы лучше поддерживать пьяного фокусника. Саймон с трудом выдавил из себя улыбку, несмотря на головную боль и смертельную усталость. Ник поддерживал его, и они, пошатываясь, шли по тротуару.

Саймон начал посмеиваться.

— Держись на тропинке, мой добрый друг.

Ник крякнул, и они, пошатываясь, побрели домой сквозь темноту и холод, опираясь друг на друга.

Глава восьмая

Кейт Анструтер поднималась по парадной лестнице Хартли-Холла, залитой холодным утренним солнцем. Ее щеки раскраснелись, волосы растрепались. Рядом с ней вышагивал длинный, грациозный ирландский волкодав. Кейт положила руку на его массивную голову и разрешила ему продолжить патрулировать территорию. Пес убежал.

Как только Кейт вошла в дом, к ней подошел лакей, чтобы снять с нее грязные черные сапоги, пока она стояла, прислонившись к дверному косяку. Она также сняла тяжелое кожаное пальто и, не надевая чулок, прошла в гостиную, забрав у дворецкого стопку газет. За ней последовала горничная с чистыми туфлями и сменой одежды. Кейт взяла туфли, но отмахнулась от одежды, чувствуя, что горничная преувеличивает степень загрязнения ее брюк и тяжелой хлопковой блузки.

Она вошла в утреннюю гостиную, где уже горел камин и на буфете стоял завтрак. Она налила себе чашку кофе и стала листать первую газету, пока не нашла нужную статью: сообщение о смерти лорда Окема на приеме у виконта Джиллингема. Судя по всему, согласно осведомленным источникам, бедный лорд Окем скончался от эпилептического припадка. Премьер-министр и его супруга были рядом, чтобы утешить его светлость в последние минуты его жизни. Организовывались похороны.

Она открыла вторую газету, которая, как известно, была настроена менее лояльно по отношению к правящим кругам, и нашла небольшую заметку о том, что известный тори лорд Окем скончался на приеме у вигов, на котором присутствовали виг-премьер-министр и его возлюбленная супруга. Причина смерти не указывалась, но был намек на то, что его светлость мог погибнуть насильственной смертью, возможно, на дуэли, возможно, из-за радикальных политических взглядов лорда Окема.

Кейт покачала головой. Вот, значит, как. Все чисто и аккуратно. О других смертях умолчали. Она подошла к окну и стала смотреть на сад в конце осени. Она увидела двух мужчин, которых только что оставила, они продолжали обходить территорию. Один из них был старшим егерем и вооружен дробовиком с широким стволом. Кейт выставила охрану вокруг дома, чтобы перехватить полковника Хибберта, если он попытается связаться с Имоджен. Кейт была уверена в своих силах, но теперь ей нужно было переходить в наступление.

После той ужасной ночи у виконта Джиллингема она провела дома целый день. Покинув вечеринку в предрассветные часы в субботу, она забрала Имоджен из дома двоюродной сестры, где они остановились на выходные, и сразу же отправилась из Лондона в Хартли-Холл, добравшись туда на рассвете. Имоджен в гневе ушла к себе в комнату и с тех пор оттуда не выходила. Кейт провалилась в беспокойный сон от переутомления, но через несколько часов проснулась и решила заняться алхимией. Но все мысли о пробирках и пузырьках с бурлящей жидкостью разбивались о воспоминания о том ужасном звере, которым был лорд Окем.

Оборотень. Хибберт. Имоджен. Какая между ними связь — и есть ли она вообще?

Знал ли Хибберт, что лорд Окем был оборотнем? Был ли он сам оборотнем? До вечеринки все казалось ясным. Кейт не сомневалась, что сможет отшить назойливого ухажера. Но теперь нужно было строить новые планы.

В отчаянии она пошла в кабинет, где отец хранил свои записные книжки и дневники. До поздней ночи в воскресенье она просматривала многочисленные тома, посвященные его путешествиям по миру, в том числе его многочисленным наблюдениям за странными и мистическими явлениями. Она искала информацию о ликантропии и кое-что нашла. Отец сталкивался с историями о вервольфах и записывал их. Однако достоверных упоминаний о ликантропии в Британии не было.

Отец мог бы знать об этом не хуже других. Он был сэром Роландом Анструтером, великим исследователем и, возможно, самым путешествующим человеком своего времени. Если бы нужно было составить рейтинг английских мужчин прошлого века, сэр Роланд оказался бы в числе немногих, рядом с Нельсоном, Веллингтоном и Куком. Он был божеством для всей империи. Но для Кейт он был отцом. Она слышала его глубокий, раскатистый смех и чувствовала его грубую руку на своей. У него были самые добрые голубые глаза. Он мог различить пение любой птицы и узнать по следам любое животное. Он научил ее французскому и немецкому и отправил за границу, чтобы она могла применить эти знания на практике. Он позаботился о том, чтобы она умела держаться в седле, как настоящая леди, и сражаться, как настоящий джентльмен. Он был выдающимся математиком и инженером, и Кейт всегда восхищалась его аналитическим и практическим складом ума.

Она также ценила его увлечение мистицизмом, и мало кто, кроме нее, знал, насколько это было важно для него. В детстве это был способ проводить с ним время, когда он бывал дома, а во взрослой жизни, просто любопытство. Кейт посвящала много времени изучению магии и ее истории. Она увлеклась алхимией, возможно, потому, что в ней сочетались воспроизводимость научных результатов и туманная атмосфера оккультизма.

Мысли Кейт снова переключились на загадочного Саймона Арчера, как это часто случалось в последний день. Красивый и уверенный в себе, с ироничной чувствительностью джентльмена из состоятельной семьи. Кейт чувствовала в нем что-то странное, как будто он носил маску. Что-то темное, что он либо пытался скрыть, либо не осознавал. К тому же он явно совершал поступки, недоступные обычному человеку. Он поднял бильярдный стол из красного дерева, который, должно