Саймон протянул руку шотландцу.

— Саймон Арчер из Уорденского аббатства.

Малкольм пожал протянутую руку Саймона.

— Малкольм Макфарлейн из Роуарденнана.

Однако при упоминании этого имени глаза Саймона внезапно потемнели. Малкольм тут же отдернул руку.

— Роуардэннан? — медленно переспросил Саймон. — Вы знали Джона Макфарлейна, который был родом из тех мест? Он был старше вас лет на двадцать.

— Знал, — Малкольм напрягся. — Моего отца звали Джон Макфарлейн. Какое вам до этого дело?

Малкольм не успел договорить. Саймон с силой швырнул его к стене.

— Моего отца, — прорычал Саймон, — звали Эдвард Кавендиш. Ваш отец убил его.

Кулак Малкольма врезался в щеку Саймона, заставив его отшатнуться. Саймон ответил ударом в висок. Грудь Саймона пронзила боль, когда Малкольм ударил его локтем в грудь, и воздух так резко вырвался из его легких, что перед глазами замелькали пятна. Саймон упал на четвереньки, чувствуя сильное головокружение и дезориентацию. Он заметил рядом с собой ногу. Он схватил ее и дернул, повалив Малкольма на пол.

Толстые руки шотландца легли на плечи Саймона, пытаясь повалить его. Саймон перекатился, увлекая Малкольма за собой, и они рухнули на стол и стул, разбросав книги. Саймон быстро вывернулся, отпрянул в сторону и вскочил на ноги.

— А ну-ка, здесь! Не в моем магазине! — кричала Пенни, но когда Саймон встал и повернулся, он столкнулся с мощным кулаком шотландца. Саймон отшатнулся, его голова мотнулась в сторону, а из разбитой губы хлынула кровь. Он споткнулся, но удержался на ногах. Он развернулся и нанес удар в незащищенный живот противника. Малкольм согнулся, и Саймон с силой ударил его коленом.

Шотландец отлетел назад. Саймон, пошатываясь, подошел к прилавку, оперся на него и попытался отдышаться. В поле его зрения появился Малкольм. Он был напряжен, зол и вытирал кровь, стекавшую из уголка глаза.

— Твой отец был бесхребетным ублюдком, — прорычал Саймон.

Малкольм ударил Саймона кулаком в живот и прорычал:

— Может, и так, но только я могу называть его так.

Саймон пришел в ярость. Он поднял окровавленное лицо и, упершись спиной в стойку, чтобы не упасть, поднял обе ноги и ударил каблуками в незащищенный живот Малкольма. Шотландец отлетел назад. Саймон, пошатываясь, бросился вперед и схватил Малкольма за поднятую руку. Выражение удивления на лице шотландца заставило Саймона улыбнуться, несмотря на разбитую губу. Саймон ударил Малкольма кулаком, и тот рухнул на пол, как мешок с картошкой.

Саймон повернулся к Пенни, которая постепенно приходила в себя после шока и багровела от злости. Он откашлялся, чувствуя, как его переполняет чувство удовлетворения.

— Семейные дела.

— Вы что, с ума посходили? Это же бизнес, а не драка.

Маленькая победа Саймона продлилась недолго. Малкольм набросился на него, и они рухнули на стойку. Тяжелый вес прижал лицо Саймона к дереву. Он попытался подняться, но мышцы в руках словно налились свинцом.

Саймон вспомнил, как плакала его мать, рассказывая ему о той ночи, когда умер его отец. Гнев снова вспыхнул в нем. Он оттолкнул Малкольма, сам не понимая как. Он не думал, что использовал магию, хотя и не мог в этом поклясться.

Шотландец снова поднялся на ноги, словно темный призрак, схватил с книжной полки какое-то странное металлическое приспособление и замахнулся им. Саймон услышал тревожный крик Пенни, но она беспокоилась скорее за свою работу, чем за Саймона. Его сильная рука блокировала удар Малкольма, и с диким криком Саймон ударил его лбом в лицо. Саймон врезал Малкольму в челюсть. Шотландец рухнул на пол, размахивая руками и ногами. По его удивленному лицу было ясно, что он не ожидал проиграть этот бой.

Жаль.

Надо отдать ему должное за упорство: Малкольм снова попытался подняться, но, судя по всему, плохо ориентировался в пространстве. Шотландец покачал головой, не понимая, почему он все еще лежит на полу.

— Твои услуги здесь больше не нужны, — рявкнул Саймон. — Убирайся из Лондона, как только поднимешь свою жалкую шкуру с пола.

Малкольм сплюнул кровь и провел тыльной стороной ладони по губам.

— Я уйду, когда буду готов, и не раньше. Ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было.

На обоих мужчин обрушилась волна холодной воды, заставив их замолчать.

— Вон! Оба! — взревела Пенни, размахивая пустым ведром.

— Черт бы тебя побрал, женщина! — взревел смуглый шотландец, вытирая мокрое лицо. — Драка уже закончилась!

Пенни сжала кулак у бедра.

— Хорошо, что так, а то я бы пристрелила вас обоих.

— А как же мои пистолеты? — пробормотал Малкольм.

— Вернешься за ними, когда придешь в себя. — Пенни покачала головой. — Это был последний раз, когда я пыталась свести вас.

Саймон выпрямился, достал свой промокший бумажник и положил на прилавок приличную сумму.

— Приношу свои извинения, мисс Картер.

Под суровым взглядом инженера двое промокших мужчин вышли из лавки, вызвав любопытство у прохожих. Они свернули в переулок за углом и встали лицом друг к другу.

— Ты ошибаешься, Арчер, — процедил Малкольм сквозь зубы, глядя в затравленные глаза Саймона. — Честное слово, ошибаешься.

— Ваша честь, — прошипел Саймон, но что-то в смиренном тоне шотландца заставило его умерить свой гнев. Возможно, дело было в боли, которую он видел в глазах Малкольма, такой же боли, какую испытывал сам. С каменным лицом он смотрел на Малкольма, размышляя, что ему делать.

Рука Малкольма снова легла на рукоять меча. Его тело напряглось, мышцы были готовы к броску.

— Давайте покончим с этим, если вы этого хотите.

— Значит, вы по-прежнему готовы защищать имя своего отца? — холодно спросил Саймон.

— Я уже давно перестал пытаться.

— Тогда скажите мне, почему я должен верить, что Джон Макфарлейн не убивал моего отца, хотя я всегда знал, что это так.

— Я знаю, что произошло той ночью, и мне нечем гордиться. Моему отцу приказали убить человека по имени Эдвард Кавендиш, но он так напился, что не смог бы заколоть и дохлую козу. Он не смог этого сделать.

— Откуда вам это известно?

— Он сам мне рассказал.

— Почему я должен вам верить?

Глаза Малкольма вспыхнули от гнева.

— Макфарлейны не чужды убийствам, как известно. Мой отец признался бы в содеянном, если бы сделал это. Лучше быть убийцей, чем трусом.

Саймон напрягся.

— Так кто же убил моего отца той ночью в Шотландии?

Малкольм сочувственно пожал плечами.

— Я не знаю. Мой отец так и не узнал. Он так и не смог избавиться от пагубной привычки. Он умер в луже собственной блевотины.

Саймон изучал шотландца, следя за каждым движением его мышц, за каждым изгибом губ. Этот человек, независимо от того, что сделал или не сделал