проверить документы у пожилого пекаря с внуками и котом в плетёной корзине. Один из стражников, правда, покосился на Баалбара, кот в ответ зевнул, продемонстрировав впечатляющий набор клыков, и стражник предпочёл отвернуться.

Так они оказались на тракте, пыльной, ухабистой дороге, ведущей через предгорья к Цитадели. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Где-то вдалеке, над Эльмсфордом, поднимался столб дыма, не то от пожара, не то от какого-то магического выброса. Морган предпочёл не вглядываться.

— И что теперь? — спросил Тео, поправляя лямку рюкзака, в который он запихнул все свои уцелевшие артефакты для улучшения внешности. — Пешком до Цитадели? Это же дня три пути!

— Не три, а два с половиной, если идти без остановок, — машинально поправил Морган. — Но пешком мы не пойдём.

— Почему? — спросила Агнес. В её голосе слышалось подозрение.

— Потому что у меня радикулит, Агнес. Я не пройду и пяти миль, как скрючусь в позу эмбриона и буду молить о смерти. Нам нужен транспорт.

— Дилижанс, — кивнула Агнес. — До Цитадели ходит почтовый дилижанс. Я читала в «Вестнике». Отправляется от Северных ворот два раза в неделю. Сегодня как раз должен быть рейс.

Морган оживился.

— Отлично. Едем дилижансом. Как цивилизованные люди.

— Дедушка, — Агнес посмотрела на него с жалостью, — у нас нет денег. Ты потратил последние монеты на муку. Я оставила стипендию в Академии. У Тео никогда не было денег, он вечно клянчит у тебя на свои дурацкие артефакты.

— Эй! — возмутился Тео. — Это не дурацкие артефакты! Это инвестиции в имидж!

— Инвестиции, которые не приносят прибыли, называются убытками, — отрезала Агнес.

Морган задумался. Потом его лицо озарилось.

— У меня есть кое-что. Старый тайник. Я же говорил, сбережения на чёрный день.

— Ты про тот тайник, про который ты забыл на сто лет? — уточнила Агнес. — Как формулу? Как проклятие?

— Этот я не забыл, — обиделся Морган. — Он в дупле старого дуба, в миле отсюда. Я проверял его лет десять назад. Там должно быть золото. Немного, но на дилижанс хватит.

— Золото столетней давности? — скептически спросила Агнес. — Дедушка, за сто лет сменилось три династии. Твои монеты — это нумизматическая редкость, а не платёжное средство.

— Золото есть золото, — отмахнулся Морган. — Всегда можно договориться.

Они нашли дуб. Морган долго шарил в дупле, чертыхаясь и проклиная белок, которые устроили там склад орехов. Наконец он извлёк на свет замшелый кожаный мешочек. Внутри обнаружилось десятка два золотых монет с профилем Эдрика II, отца того самого короля, который пал от руки Моргана сто лет назад.

— Нумизматическая редкость, — констатировала Агнес. — Я же говорила.

— Договоримся, — упрямо повторил Морган.

Дилижанс они нашли на постоялом дворе «Приют Усталого Путника», заведении, которое выглядело так, будто усталым здесь был не только путник, но и само здание. Покосившиеся стены, просевшая крыша, вывеска, висящая на одной петле и скрипящая на ветру с душераздирающим звуком. Пахло лошадьми, дешёвым элем и безнадёгой.

Возле конюшни стоял дилижанс, массивная деревянная колымага, запряжённая четвёркой лохматых лошадей, которые выглядели так, будто тоже страдали радикулитом. Кучер, мрачный тип с окладистой бородой и трубкой в зубах, меланхолично протирал кнутовище.

— Добрый день, — начал Морган, подходя. — Нам нужно в Цитадель. Три места.

Кучер смерил его взглядом, потом перевёл глаза на Агнес, Тео и корзину с Баалбаром.

— Четыре золотых, — сказал он. — С человека. Кот как багаж, ещё два серебряных.

— Четыре⁈ — возмутился Морган. — Это грабёж!

— Это инфляция, — невозмутимо ответил кучер. — Плюс надбавка за опасность. Там, — он махнул трубкой в сторону гор, — лозы уже до предгорий добрались. И драконы, говорят, проснулись. И разбойники. И вообще.

Морган вздохнул и высыпал на ладонь горсть древних монет.

— У меня только это. Золото Второй Династии. Чистейшее. Три таких монеты, за трёх пассажиров и кота.

Кучер взял одну монету, поднёс к глазам, поскрёб ногтём, попробовал на зуб. Потом хмыкнул.

— Ладно. Старое золото даже лучше. Его магия не жрёт. Залезайте. Отправляемся через четверть часа.

Дилижанс внутри оказался даже хуже, чем снаружи. Сиденья были жёсткими, обивка протёртой до дыр, а воздух спёртым и затхлым. Пахло пылью, старыми тряпками и чем-то кислым, что Морган предпочёл не идентифицировать.

Кроме них, в дилижансе уже сидели пассажиры. И какие пассажиры.

Морган понял это сразу, как только забрался внутрь и устроился на сиденье, морщась от боли в спине. Напротив него расположилась пёстрая компания из четырёх человек, которая могла быть только одним, труппой бродячих актёров.

Их главарь, тощий, вертлявый мужчина с жидкими усиками и бегающими глазками, держал в руках помятый свиток и что-то увлечённо втолковывал своим спутникам. Рядом с ним сидела дородная женщина в аляповатом платье, расшитом блёстками, и с веером, которым она беспрестанно обмахивалась, хотя в дилижансе было отнюдь не жарко. Напротив неё примостился юноша с прыщавым лицом и восторженным взглядом, явно ученик. А в углу, закутавшись в плащ, сидела молодая девушка с копной рыжих волос и скучающим выражением лица.

— … и вот здесь, — вещал главарь, тыча пальцем в свиток, — ты, Марта, должна изобразить ужас. Настоящий ужас! Ты видишь Чёрного Владыку, он приближается к тебе, его глаза горят адским пламенем, изо рта вырывается дыхание бездны!

— У меня от твоей режиссуры изо рта вырывается только зевота, — лениво ответила рыжая девушка. — Корнелиус, мы играем эту пьесу в каждой дыре от Эльмсфорда до Южного Предела. Я могу изобразить ужас с закрытыми глазами и думать при этом о вчерашнем ужине.

Морган напрягся. Пьеса. Чёрный Владыка. Это не предвещало ничего хорошего.

— Простите, — подал он голос, стараясь, чтобы его тон звучал как можно более нейтрально, — вы, кажется, актёры? Едете на гастроли?

Главарь, Корнелиус, просиял так, будто только и ждал повода поговорить о себе.

— Именно! — он театрально взмахнул свитком. — Труппа «Бродячие Музы»! Лучший передвижной театр к востоку от Королевского Тракта! Мы даём представления в городах и весях, неся искусство в массы! А вы, сударь, судя по облачению, пекарь?

— Пекарь, — подтвердил Морган. — На пенсии. Еду с внуками на воды. Радикулит замучил.

— О, Серные Ванны! — подхватил Корнелиус. — Чудесное место! Мы как раз туда направляемся. У нас заказ от управляющего курортом, дать представление для постояльцев. Патриотическое! К Столетию Победы!

Морган почувствовал, как внутри всё холодеет.

— И какую же пьесу вы будете играть? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— «Смерть Моргана Мучителя»! — торжественно объявил Корнелиус. — Эпическое полотно в пяти актах! Лучшая роль мадам Брюнгильды, — он указал на дородную женщину с веером, — она играет Архимага Света, которая наносит Владыке смертельный удар! А наша юная звезда, Лорелея, — он кивнул на рыжую девушку, —