– Что ты делаешь?

– Так дело не пойдет, – заявил Василий, помахивая хвостом. – Дневник появился у тебя только благодаря мне. И мне тоже натерпится узнать «самое интересное».

– Уйди! – я попыталась сдвинуть Ваську.

Но куда там. Тот уперся лапами и не сдвинулся ни на сантиметр.

– Уйду, если будешь читать вслух.

– Ладно, – пробубнила я, сдаваясь.

Эту тушку мне все равно было не сдвинуть.

Васька медленно поднялся и с царственным достоинством отошел от дневника. Устроился напротив и уставился на меня внимательным взглядом.

– Мои ушки готовы слушать, – заявил он. – Начинай.

Я вздохнула и принялась читать вслух.

«Вчера, в ночь без луны, мы с моим милым решились и бежали в соседнюю деревню. К ведунье. Дорога была тиха, лишь снег скрипел под ногами, да сердце билось так громко, что я боялась – услышат».

Почерк дрожал. Чернила местами расплывались, словно Лави писала, не раз вытирая глаза рукавом. Мне приходилось всматриваться в строки внимательнее обычного, почти угадывая слова.

«Я поведала ведунье все. Она долго молчала, но после того, как милый задобрил ее золотой подвеской, обещала помочь.

Ведунья дала мне рецепт. Зелье, что должна сварить собственными руками и испить без остатка. Сказала: так магия крови, по которой меня могут отыскать, станет тиха. Я сделаюсь незаметна для мага, и мы с милым сможем бежать в столицу».

Я на мгновение замерла, но под недовольным взглядом Васьки продолжила чтение.

«Жаль мне матушку мою, жаль пятерых братьев. Сердце рвется, ибо знаю, более не увижу их. Но ежели стану женою мага, не увижу их также.

Говорят, все маги злые. Магия их портит плоть, выдает их сущность гнойными язвами да волдырями. В них нет ни милости, ни тепла…»

Я поежилась и нервно сглотнула. И тут же почувствовала, как руки коснулась мягкая лапа.

– Что опять застыла? – деловито осведомился Васька. – Читай давай дальше. Самое страшное обычно или в конце, или после слов «начиналось все хорошо».

Я бросила на него укоризненный взгляд, но спорить не стала и вновь уткнулась в строки дневника.

«Записываю рецепт ведунье здесь, дабы не забыть ни слова. Уже завтра я собираюсь исполнить его.

Скажу прямо: сомнение живет во мне, ибо рецепт странен и прост. Но, возможно, так творится все колдовство. Не силой, а верою.

Надобно взять молоко козы, кою доила я собственноручно, дабы в зелье была моя воля и дыхание мое.

Смешать его с водою из дома, где нет брани: где никто не поднимает голоса, где любят друг друга и ложатся спать без злобы в сердце.

Взять щепоть свежемолотого перца и, сыпля его, молвить:

«Кто мыслит обо мне злом: пусть жжет ему глаза.

Кто ищет меня: пусть слезы застят ему путь».

После этого добавить щепоть корицы, что добыта не куплей, но тайно и беззаконно, ибо любовь моя не знает правил и дозволений.

И сказать притом:

«Пусть любовь живет,

В наших жилах течет.

Мягкой дорогой ведет,

От беды убережет».

Все сие смешать и не торопясь испить до дна».

– Видишь, видишь! – не выдержал Васька и даже подпрыгнул на месте. – Даже ведунья советовала воровать. А ты мне каких-то рыбов не разрешаешь таскать. Между прочим, тоже во имя высшей цели!

– И какой же?

– Сытый желудок – чем не цель?

Я выразительно закатила глаза, перевернула страницу и… разочарованно замерла.

Страница оказалась последней.

Я медленно перелистнула еще раз. Потом еще. Бумага была чистой. Дневник обрывался.

Ни слова о том, удалось ли Лави бежать. Ни строчки о маге. Ни намека, сработал ли рецепт.

Я почувствовала, как внутри сжался ком разочарования.

– И все? – первым нарушил тишину Васька. – Вот так вот, да? Сварила, выпила и… все?

Я молча закрыла дневник, провела пальцем по потрепанной обложке.

– Думаешь, ей удалось сбежать? – горло саднило от неясной тревоги.

Васька ответил не сразу. Он поднял рыжую лапу и принялся вылизывать ее, будто разговор о побеге от мага дело десятое, а вот чистота морды – вопрос принципиальный.

– Да, кто же эту магию и побеги разберет, – наконец философски протянул он.

Я снова бросила взгляд на дневник.

– Странно, что записи обрываются. Либо Лави сбежала в столицу, не прихватив его. Либо…

– Либо мертва, – буднично закончил за меня Васька. – Маг ее нашел и того… Это самое… За самовольство.

Меня передернуло.

– Да уж. Умеешь ты поддержать. И что мне теперь делать?

– Что-что, – фыркнул рыжий. – Идти на рынок воровать корицу. И значит так, в этот раз меняемся ролями. Я отвлекаю, а ты воруешь. Корица – не рыба, лапками ее не схватишь. – Деловито продолжил он.

Я хмыкнула, качая головой.

– То есть ты всерьез предлагаешь попробовать этот… рецепт?

– А что тебе остается? – Васька пожал плечами, насколько это вообще возможно для кота. – Рецепт пустяковый. Козу –подоим, корицу – своруем. Мирлая в охапку и бежать… подальше от сомнительных магов, тетки и каш с комочками.

На секунду рыжий