Я пришла подтвердить статус ведьморожденной и получить официальное свидетельство для решения вопросов наследования.

— Номерок, — монотонно бросила Крамвелл, указывая костлявым пальцем с желтоватым ногтем на стойку у двери, где на стене висел допотопный жестяной автомат с бумажными талончиками.

Удержавшись от закатывания глаз, я подошла к автомату и потянула за рычажок. Механизм со скрежетом выдал талончик с кривым оттиском «47».

— Сорок седьмой, — пробормотала я, возвращаясь к стойке. — Какой сейчас номер принимаете?

— Двадцать третий, — безразлично ответила Крамвелл и снова уткнулась в журнал.

Я окинула взглядом абсолютно пустую приёмную. Только пыль медленно кружилась в тусклых лучах света, пробивающихся сквозь грязное окно.

— Простите, но здесь же никого нет, — заметила я. — Может, примете меня вне очереди?

— Регламент есть регламент, — отрезала Крамвелл, не поднимая глаз. — Очерёдность должна соблюдаться неукоснительно. Ожидайте своей очереди. Скамья свободна.

Сжав кулаки, я почувствовала, как ладони зачесались от прильнувшей к ним магии. «Спокойно, Эвелин, — я одёрнула себя, идя к скамейке. — Не поджигай чиновницу. Это плохая идея. Очень плохая».

Следующие полтора часа я просидела на неудобной деревянной скамье, которая впивалась в спину и затёкшие ягодицы. Наблюдала, как Крамвелл с потрясающей, гипнотической медлительностью перелистывает страницы своего журнала. Шелест — пауза — шелест. Попивает остывший чай из потрескавшейся фарфоровой чашки и периодически — строго раз в десять минут, как по расписанию — монотонно объявляет в пустоту:

— Двадцать четвёртый!

Пауза.

— Нет двадцать четвёртого? Отсутствует. Следующий. Двадцать пятый!

Снова пауза. Тишина. Шелест страницы журнала.

Устроившийся на плече Негодяй ерошил перья и периодически возмущённо ворчал, выражая своё мнение об этом театре абсурда.

— Я с тобой согласна, — шептала я ему. — Это идиотизм в чистом виде.

Наконец, когда я уже всерьёз подумывала плюнуть на всё, поджечь этот прокля́тый кабинет и сбежать отсюда к чертям, прозвучало:

— Сорок седьмой!

Я вскочила со скамьи так резво, будто меня подбросило катапультой:

— Наконец-то! Я сорок седьмая!

Крамвелл медленно подняла взгляд, критически оглядела меня поверх очков — с головы до ног, задерживаясь на каждой детали:

— Документы.

Я полезла в сумку, достала аккуратно сложенную папку и протянула: свидетельство о рождении, нотариально заверенное завещание Айрэн Миррен, официальную справку о смерти матери с печатями и письменный отказ лорда ван Дорта от опекунства.

Женщина взяла бумаги двумя пальцами, будто они были покрыты чумными бактериями. Она дотошно изучила каждую из них: то подносила к тусклому свету светильника, то щурилась, проверяя печати через лупу, то шуршала страницами, то зачем-то нюхала. Процесс растянулся минут на двадцать.

— Свидетельство о рождении составлено с грубыми нарушениями установленного регламента, — наконец изрекла Крамвелл тоном судьи, выносящего приговор. — Подпись принимавшей роды повитухи нечёткая, размытая. Может являться подделкой.

— Это не подделка! — возмутилась я, с трудом сдерживая желание стукнуть кулаком по стойке. — Документу двадцать три года! Естественно, чернила выцвели от времени.

— Регламент требует чётких, разборчивых подписей всех ответственных лиц, — непреклонно отрезала она. — Без исключений. Следующий пункт: завещание. Где подписи свидетелей? Не вижу нотариального заверения.

— Свидетели указаны на второй странице, — я лихорадочно пролистала документ. — Вот, смотрите! Два свидетеля, обе подписи, даты.

— Подписи свидетелей должны быть заверены нотариально отдельным актом с соответствующими печатями, — парировала она, постукивая желтоватым ногтем по бумаге. — А здесь только простые закорючки. Совершенно недостаточно по действующим нормам.

— Но это завещание было составлено двадцать лет назад! Тогда отдельное нотариальное заверение свидетельских подписей не требовалось.

— Сейчас требуется, — ледяным тоном отрезала Крамвелл. — Регламент изменился три года назад. Постановление номер двести сорок один, параграф восемнадцать, подпункт «г». Все документы должны соответствовать текущим нормам. Ретроактивно.

Я судорожно вдохнула через нос, считая до десяти, потом до двадцати, чтобы случайно не превратить эту занудную старуху в жабу. Или в пепел. Хотя жаба была бы символичнее.

— Хорошо, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Что конкретно мне нужно сделать, чтобы привести документы в соответствие вашему священному регламенту?

Крамвелл открыла ящик стола, достала оттуда толстенную папку, методично пролистала её костлявыми пальцами и протянула мне список, скреплённый ржавой скрепкой.

Я взяла, развернула — и чуть не уронила челюсть от шока.

Три страницы! Три страницы, исписанные мелким, убористым шрифтом! Пункты с первого по тридцать восьмой!

С каждой новой позицией моё возмущение росло в геометрической прогрессии:

— Справка о благонадёжности от местного магистрата? — прочитала я вслух, не веря глазам. — Рекомендательные письма от двух практикующих, официально зарегистрированных магов с лицензиями не ниже третьего класса? Медицинское освидетельствование у сертифицированного арканного целителя? Справка об отсутствии судимостей за использование запрещённой магии? Подтверждение места жительства от домовладельца? Характеристика от соседей?!

Я подняла глаз на Крамвелл, которая смотрела на меня с каменным безразличием:

— Это же для подтверждения простого статуса ведьморожденной! Не для получения лицензии на ведение деятельности.

— Регламент, — невозмутимо повторила Крамвелл, как заезженная пластинка. — Безопасность превыше всего. Палата обязана удостовериться в личности заявителя и отсутствии угрозы обществу. Принесите все пункты не позднее чем через две недели. Иначе ваше дело будет закрыто с пометкой «отказано по причине непредставления документов». Следующий!

— Но постойте…

— Следующий! — повторила она уже громче, ударив штампом по столу.

* * *

— Нет! Нет! И ещё раз нет! — Карл возмущённо мерил шагами гостиную, отчего невольно напоминал мне разъярённого льва в клетке, которому сообщили, что кормёжка отменяется. Рыжие волосы растрепались, лицо покраснело, зелёные глаза метали молнии. — Об этом не может быть и речи, миледи!

Резко развернувшись на каблуках, он прошествовал к камину. Потом обратно к окну, и снова — к камину. Паркет под его ботинками жалобно скрипел. Ковёр в центре комнаты испуганно попытался отползти в сторону, но не успел. Карл уже развернулся и прошагал по нему в обратном направлении.

Я сидела в любимом кресле у окна, попивала чай и наблюдала за этим театральным представлением с видом поджигателя, который спалил сарай и теперь делал вид, что понятия не имеет, откуда взялся огонь.

Причиной столь бурной реакции возницы стал совершенно безобидный приказ: разузнать адрес достопочтенного лорда ван Кастера и деликатно всучить ему записку с вежливой просьбой встретиться в ближайшее время. Желательно сегодня. А ещё лучше вчера.

Просить Рейвена о помощи было чистой воды импровизацией с щедрой щепоткой безумия и лёгким налётом мазохистических наклонностей.

Во-первых, я не была уверена, что он воспримет мою просьбу всерьёз. Особенно учитывая, как именно мы расстались в прошлый раз. «Прекрасное первое впечатление, Эвелин, — мысленно похвалила себя я. — Телепортировалась голой в постель мужчины, которому чуть было не отдалась, несмотря на лысую голову. Он точно захочет тебе помогать. Определённо».

Но деваться мне было абсолютно некуда. Рейвен был единственным более-менее знакомым человеком в