клинки и бросилась на него.

Он уклонился от первого удара.

Отразил второй.

Третий.

А потом его кулак врезался мне в лицо — так быстро, что я даже не увидела движения, так сильно, что мир взорвался белым светом, а потом потонул во тьме.

Последнее, что я почувствовала — как земля снова летит мне навстречу.

А потом — ничего.

***

Сначала была боль.

Тупая, пульсирующая, разливающаяся по всей левой половине лица с эпицентром где-то в районе скулы.

Потом — холод.

Каменный пол под спиной, сырой воздух, пробирающий до костей.

И наконец — голоса.

Тихие, приглушённые, доносящиеся со всех сторон — шёпот, плач, стоны боли, чьё-то надрывное мычание, словно кто-то пытался кричать сквозь кляп.

Я открыла глаза.

Тусклый голубоватый свет струился откуда-то сверху, с каменного потолка, испещрённого прожилками какого-то светящегося минерала, и в этом призрачном сиянии я увидела прутья.

Металлические.

Толстые.

Ржавые.

Темница.

Я в темнице.

Страх накатил волной — холодной, липкой, сжимающей горло невидимыми пальцами — и я резко села, оглядываясь по сторонам.

Другие клетки тянулись вдоль стен в обе стороны, сколько хватало глаз, и в каждой из них сидели эльфы — светлые, такие же как я, с бледными лицами и потухшими глазами.

Напротив меня, в клетке через проход, сидел Лоранис.

Он смотрел на меня с таким видом, будто во всём этом была исключительно моя вина — будто это я лично привела орков, призвала тёмных эльфов и засунула его в эту темницу.

В клетке слева я увидела мать — Верховную Жрицу, как её здесь называли — и других эльфов, которых успела запомнить за своё недолгое пребывание в деревне.

И среди них — Финнеар.

С перевязанной рукой.

Бледный, осунувшийся, но живой.

Живой!

Хоть одна хорошая новость.

— Что происходит? — голос Лораниса прозвучал требовательно и капризно одновременно. — Почему мы здесь очутились? Что ты натворила?

Я пожала плечами.

Встала на ноги — голова закружилась, но я устояла — и осмотрела себя.

Ну и вид.

Это был полный, абсолютный, катастрофический ужас.

Платье было изорвано в клочья, и от прежней белизны не осталось даже маленького пятнышка.

Всё — от воротника до подола — было залито засохшей орочьей кровью, бурой и отвратительной, и запах...

От меня воняло.

Скверно.

Противно.

Так, что хотелось вывернуться наизнанку.

Господи, как же мне хотелось в душ — встать под горячие струи воды, смыть с себя всю эту грязь, всю кровь, весь этот кошмар.

— Что нам делать? — не унимался Лоранис, и его нытьё сверлило мне мозг похлеще любой мигрени. — Как мы выберемся? Ты же что-нибудь придумала? Ты ведь всегда что-нибудь придумываешь!

— Я? — переспросила я. — Всегда?

— Ну да! Триста лет ты решала все наши проблемы, пока я занимался важными делами!

Важными делами.

Строчил свои летописи, пока жена тащила на себе всю семью.

Знакомая картина, ничего не скажешь.

— Ладно, — я тяжело вздохнула, — сейчас что-нибудь придумаю.

Я подошла к двери клетки, вцепилась в ржавые прутья обеими руками и начала трясти её со всей силы, какая у меня ещё оставалась.

Лязг и скрежет наполнили пещеру, отражаясь от каменных стен.

— Эй! — заорала я во всю глотку. — Выпустите нас! Немедленно! Иначе я сейчас здесь всё разнесу!

Моё эхо прокатилось по коридору и затихло вдали.

Тишина.

Никакого ответа.

Я снова затрясла дверь — ещё сильнее, ещё яростнее — и снова заорала:

— Эй вы, трусы! Если меня кто-то слышит — подойди немедленно! Я ведь могу накинуть на себя щит и пройти сквозь эту решётку!

Пауза.

Идея сформировалась в моей голове быстрее, чем я успела её осознать.

— О, точно! — я сказала это нарочито громко, чтобы слышали даже глухие. — Дай-ка я попробую!

Я закрыла глаза, изображая сосредоточение.

— О, да! — мой голос зазвенел от притворного восторга. — Получается! Я прохожу сквозь прутья! Ещё немного, и...

Глухой топот.

Быстрые шаги.

Из темноты коридора вынырнула фигура — тёмный эльф, высокий и худощавый, с длинными белыми волосами, в кожаном жилете, надетом на голое тело.

И только сейчас я смогла разглядеть его глаза.

Они не прятались за повязкой.

Они горели.

Алые, как свежая кровь, как расплавленные рубины, как угли в догорающем костре.

Жутко.

И до ужаса красиво.

— Чего орёшь? — рявкнул он, остановившись напротив моей клетки. — Отойди вглубь и замолчи.

— Выпусти меня! — завопила я, снова хватаясь за прутья. — Немедленно выпусти!

Я затрясла решётку с удвоенной силой, и лязг металла заглушил все остальные звуки.

— Прекрати! — зашипел Лоранис из своей клетки. — Не выводи его! Он же нас убьёт!

Я не слушала.

Мои глаза нашли то, что искали — связку ключей на поясе стражника, прямо рядом с рукоятью меча.

Вот бы добраться до них.

Я забилась в ещё более бурной истерике, тряся дверь так, что казалось — сейчас вырву её с петлями.

— Выпусти! — визжала я. — Выпусти немедленно! Я требую!

Тёмный эльф шагнул ближе — но не вплотную, нет — и его ладонь легла на рукоять меча.

— Если не прекратишь, — его голос был холоден как лёд, — я войду внутрь и убью тебя. Медленно. С удовольствием.

Ну хорошо.

Так тому и быть.

Я забила в дверь с новой силой, даже не понимая толком, на что рассчитываю.

Впустить его внутрь — а дальше что?

Накинусь на него с кулаками?

А что, вполне себе план!

Отчаянный.

Дерзкий.

Совершенно безумный.

Но ведь может сработать.

Возможно, и моя магия мне поможет — если соизволит включиться в нужный момент.

Ясно одно — не попробуешь, не узнаешь.

И я набрала полную грудь воздуха и закричала снова — так громко, что у меня самой заложило уши.

Глава 11

Стражник взбесился — я видела это по тому, как побелели его костяшки на рукояти меча, как дёрнулась жила на его виске, как исказилось его красивое тёмное лицо в гримасе ярости.

Клинок вылетел из ножен со зловещим шипением и просунулся сквозь прутья, упираясь остриём мне в живот — холодная сталь коснулась ткани платья, и я почувствовала её смертельный холод даже сквозь несколько слоёв засохшей орочьей крови.

Я отпрянула вглубь клетки, вжалась спиной в холодную каменную стену, но внутри меня уже пело торжество.

Ну давай, мысленно подначивала я его, иди ко мне, войди внутрь,