сообщите самое раннее время, когда Вы можете меня принять, и предложите место встречи. Благодарю за быстрый ответ»[133].

Теодор Кордт, советник посольства Германии в Лондоне и агент Сопротивления, не сумел открыть британцам глаза на «истинные намерения» Гитлера и убедить их подыграть заговору. В Берлине его брат Эрих уведомил конспираторов, что Чемберлен предложил Гитлеру немедленно встретиться для решения судетского вопроса. Он также изложил им позицию премьер-министра. Остер и его друзья, которые уже начали отчаиваться в отношении Великобритании, все же рассчитывали на своего фюрера. По крайней мере некоторые из них не сомневались, что он настолько охвачен манией величия, что отвергнет все британские предложения, даже самые умеренные.

Поэтому можно представить себе их ужас, когда Гитлер принял предложение Чемберлена и предложил встретиться с ним в своей резиденции в Берхтесгадене в Баварских Альпах. На самой встрече, впрочем, фюрер демонстрировал воинственный настрой. Он не потерпит никакого насилия против своего народа в Судетской области. Он в любом случае планирует решить эту проблему – так или иначе[134]. Спорная территория должна быть аннексирована Германией. Никакое другое решение невозможно.

Британский премьер-министр вновь занял мягкую миролюбивую позицию. Война, которой он страшился как с моральной, так и с практической точки зрения, стояла на пороге. Чемберлен попытался выиграть время, объяснив Гитлеру, что, прежде чем принять его требования, он должен посоветоваться со своим кабинетом. Фюрер, уверенный в том, что Британия и пальцем не пошевелит ради Чехословакии, в очередной раз утвердился в этом мнении. Как следовало из циркуляра, разосланного Министерством иностранных дел Германии, настало время поднимать ставки:

Фюрер сообщил вчера Чемберлену… что он решил в ближайшее время тем или иным образом положить конец недопустимому положению дел в Судетской области. Вопрос автономии судетских немцев больше не обсуждается; на повестке исключительно присоединение к рейху. Чемберлен дал свое личное согласие. Сейчас он консультируется с британским кабинетом и связывается с Парижем. Вторая встреча Чемберлена и фюрера запланирована в ближайшие несколько дней[135].

Заговорщики еще не знали о таком развитии событий. Не имея информации о беседе Гитлера и Чемберлена, они по-прежнему надеялись, что Британия не примет новых, более радикальных требований, выдвинутых в Берхтесгадене.

Следующие две недели, с 15 по 29 сентября, ушли на лихорадочное, граничившее с паникой планирование – как политическое, так и военное. Оставались открытыми два ключевых вопроса. Первый касался нового режима, который установится после свержения национал-социализма. Генерал Гальдер, всегда обращавший внимание на проблемные зоны, был глубоко обеспокоен тем, что заговорщики как будто игнорируют этот важнейший пункт: «Переворот и убийство Гитлера – это всего лишь отрицательная сторона. Каждый человек, заинтересованный в судьбе своей нации, должен позаботиться и о положительной стороне. Что произойдет далее? Об этом мне никто ничего не говорил. Солдат попросили только “убрать в помещении”, как горничных, но что там будет потом? Об этом я ничего не слышал ни от Бека, ни от Гёрделера. Это было слабое место движения Сопротивления в целом»[136].

Большинство участников заговора все же сходились в главном. После устранения Гитлера управление страной на короткий переходный период будет возложено на военную диктатуру, после чего будет восстановлено верховенство закона. СС и гестапо будут объявлены вне закона, затем пройдут выборы в соответствии со старой Веймарской конституцией. В какой-то момент Шахт даже упомянул о парламентском государстве, хотя бо́льшая часть заговорщиков выступала за авторитарный режим, возможно даже за восстановление монархии.

Вторым, не менее напряженным вопросом являлась участь Гитлера. Здесь мнения заговорщиков расходились. Гальдер категорически возражал против убийства (возможно, потому, что опасался появления легенды об «ударе в спину», в которой он окажется убийцей) и предлагал вместо этого арестовать фюрера и устроить публичный суд. Гёрделер, который противился убийству по религиозным соображениям, вероятно, также поддерживал вариант с судом. Ханс фон Донаньи, антинацистский юрист и видный участник заговора из абвера, годами собирал уличающие нацистов документы и обещал опубликовать их после переворота. Он предлагал свой план: организовать медицинскую комиссию, которая признает Гитлера невменяемым, после чего запереть его в психиатрической лечебнице[137]. Однако некоторые конспираторы придерживались другого мнения. Они понимали, что именно харизма Гитлера – тот цемент, что скрепляет Третий рейх, и, пока фюрер жив, нацизм будет существовать. Поэтому появился еще один план – «заговор внутри заговора»: убить Гитлера во время военной операции без ведома Гальдера.

Эту идею предложил Ханс Остер, отец-основатель военного Сопротивления и один из самых радикальных заговорщиков. Поскольку он занимался общим планированием переворота, он поручил проработать детали двум своим молодым агентам – Фридриху Вильгельму Хайнцу и Францу Марии Лидигу. Эти юные офицеры, активные борцы и бывшие члены фрайкора[138], были готовы на все, чтобы покончить с режимом. Во времена Веймарской республики Хайнц был известным террористом, затем стал фанатичным нацистским головорезом. В 1930-е гг., однако, его исключили из Национал-социалистической партии, и Хайнц обратил свой революционный пыл против нового режима. Он придерживался прежних методов: этот режим можно изменить только с помощью насилия, террора и убийств. В отличие от большинства членов группы Остера – лояльных государственных служащих, которые присоединились к Сопротивлению после долгих колебаний и опасений, – Хайнц являлся прирожденным революционером. Подполье было для него образом жизни.

Остер поддерживал связь с Хайнцем и Лидигом в течение всего сентября и примерно 10-го числа приказал Хайнцу сформировать элитный штурмовой отряд. «Спецотряд Хайнца», 50–60 человек под руководством офицеров абвера, возник с головокружительной скоростью. Здесь можно было найти кого угодно: вооруженных гражданских лиц, правых активистов с революционным прошлым, студенческих лидеров и солдат. Остер снабдил их оружием из запасов абвера. Примерно 15 сентября отряд укомплектовали и разместили на конспиративных квартирах в окрестностях Берлина – ждать сигнала от Остера. После того как войска Вицлебена займут столицу, отряду предстояло арестовать Гитлера и нацистских лидеров. Во время этой операции Хайнц и Лидиг – с согласия Остера – планировали застрелить Гитлера под предлогом того, что он пытался избежать ареста. (По иронии судьбы многие люди в Третьем рейхе погибли по той же причине.)[139]

Большинство историков считают, что об этом замысле знали всего три человека – Остер, Хайнц и Лидиг[140]. Однако в архиве американской армии в Карлайле обнаружился редкий документ, который свидетельствует, что Вицлебен тоже был в числе посвященных и поддерживал этот план. Урсула фон Вицлебен, родственница генерала, вспоминала, как 12 сентября Эрвин и его жена пригласили ее с мужем на ужин:

Это был отвратительный день: холодный, дождливый и ветреный. Я удивилась, когда после чая мой кузен [Эрвин] решил прогуляться в