статусу полноправных членов якудза, то могли принять участие в ритуале обмена дорогим саке, в котором новичок становился приемным ребенком босса, а босс – отцом.

Характер ритуала варьировался в зависимости от группы, но церемония часто была сложной и требовала присутствия синтоистского священника, знающего толк в мистических обрядах, которые скрепляли узы между боссами якудза и их «детьми».

В нынешней ситуации не было никакой нужды в соблюдении формальностей. Для Хишиямы это был вопрос целесообразности. Ему нужны были солдаты, поддержка и база для расширения в Мачиде. Все это обеспечил Сайго. История Сайго – мотоциклетного гангстера и лидера правой группировки, а также его репутация неконтролируемой жестокой силы природы делали его похожим на «быстрорастворимую» версию босса якудза: просто добавьте даймона и канбан. Сайго был готов.

Сайго, не испытывающий симпатии к Хишияме и не питающий ни малейшего уважения к традициям и истории якудза, получил возможность делать то, чего ему хотелось: заработать немного денег и послать Кинбару к черту.

Это было выгодно для всех. Кроме Кинбары.

Сайго не знал, что писать на визитке, и пошел за советом к Иноуэ. Они встретились в довольно хорошо освещенном джаз-баре, где подавали качественное виски. Иноуэ объяснил ему не только, что именно нужно написать, но и что все это значит. Несмотря на то, что Иноуэ никогда не учился в колледже, Исии всегда поощрял его больше внимания уделять чтению и письму, так что Иноуэ понимал структуру и историю якудза лучше, чем большинство ее членов. Он мог объяснить это Сайго так, как антрополог, объяснял бы социальную иерархию примитивного племени. Он даже нарисовал ему схему на бумажной салфетке.

Структура власти якудза была построена как пирамида. Высшая организация называлась либо кай, в переводе «ассоциация», либо «выпускники», либо гуми, что означало «группа» или (мафиозная) семья. В большую пятерку группировок входили Ямагути-гуми, Сумиеси-кай, Мацуба-кай, Кекуто-Кай и Инагава-кай. Председатель Исии был главой Инагава-кай. Чем выше стоишь, тем больше людей находятся под твоим началом. Поскольку Исии был на вершине, все следовали за ним, хотя его истинными кобунами считались только те, кто совершал с ним ритуальный обмен саке.

После верхнего яруса обычно шли икка (семьи). В Инагава-кай было несколько семей, но, поскольку председатель Инагава-кай вещал от лица Йокосука-икка, это было лучшее место для встречи. Кобун Исии, Хироси Миямото, возглавил Йокосука-икка, когда Исии стал лидером Инагава-кай. Ниже икка были другие организации.

Если последовательно разобрать то, к чему принадлежал Сайго, это выглядело бы следующим образом:

* Инагава-кай (родительская группа. Кай означает «ассоциация»).

* Йокосука-икка (второй ярус. Икка означает «семья»).

* Нисияма-коге (третий ярус, коге означает «промышленное предприятие»).

* Сайго-гуми (четвертый ярус, гуми означает «команда» или «компания», часто используется в контексте строительства)[10].

Теперь Сайго был главарем банды Инагава-кай Йокосука-икка Хишияма-коге Сайго-гуми. Он был оябуном, отцом для своих людей, а они были его кобунами (детьми). За эту привилегию Сайго должен был заплатить Хишияме, Йокосука-икка и правящей элите Инагава-кай. Плата могла увеличиваться. Кроме того, одной из его главных обязанностей стало посещение мероприятий, связанных с якудза – свадеб, похорон, панихид по крупным боссам и предоставление гиригаке. Сайго не совсем понял, что имелось в виду под последним, а спросить постеснялся. Иноуэ объяснил: первая часть слова «гири» означала начало и конец жизни якудза. Обычно гири означает обязательство, долг, честь и, прежде всего, взаимность. Однако в мире якудза гири также обозначало денежные пожертвования, которые молодые якудза должны были приносить с собой на каждое ритуально-церемониальное событие.

Это было одним из способов, с помощью которых вышестоящие якудза могли собирать деньги с людей внизу, не нарушая закона и не отмывая деньги. Гири для Инагава-кай стоил недешево, но, с другой стороны, это давало ему защиту. Сайго мог бы поместить символ Инагава-кай на свою визитную карточку и использовать силу этого имени для продвижения собственных интересов.

Как кумичо, Сайго должен был играть роль подставного лица. Это требовало соблюдения приличий. Он должен был водить «Мерседес-Бенц», носить дорогие часы, жить в огромном поместье, пользоваться позолоченной зажигалкой и постоянно показываться на людях. Так что большая часть реальной власти была на его заместителе, Вака-гашире (суб-боссе).

Сайго избрал Ямаду своим Вака-гаширой. Ямада был умен и сдержан, и его назначили на эту должность, несмотря на то что он был корейцем. Когда Сайго отдавал приказы, суб-босс контролировал их исполнение.

Ниже Ямады располагались руководители, а в самом низу – рядовые солдаты. Сайго-гуми была мужской семьей с отцами, братьями и сыновьями, но без сестер[11]. Они были связаны не кровью, а клятвой верности тем, кто был выше и ниже их. Эти узы считались крепче крови.

К несчастью для Сайго, Хишияма казался ему каким-то засранцем. Он не относился к нему, как к отцу, он больше уважал Иноуэ. Когда он сказал об этом Иноуэ, тот сердито посмотрел на него. Впервые Сайго ощутил присутствие человека, некогда известного как демон Иноуэ. Сайго приготовился к удару, но его не последовало. Иноуэ расхохотался. Он был согласен, но никогда бы не высказал этого, если бы не Сайго. Однако Хишияма был оябуном Сайго и поклялся ему в верности. Пока Сайго не поднялся по карьерной лестнице якудза, он должен был относиться к Хишияме с почтением и уважением, иначе он не сумел бы задержаться там надолго.

Благодаря Иноуэ и тому факту, что у Сайго уже была своя команда, он превратился из простого лидера правой партии в полноценного якудзу. Он не собирался закрывать свое «Убежище». Он своими глазами видел, что правые могут сотрудничать с якудза. Теперь он мог просто управлять и теми, и другими.

Сайго снял для себя и своей группы совершенно новый офис в центре Мачиды. Его кабинет находился на втором этаже небольшого здания. Там же он повесил свой канбан, чтобы мир точно знал, где он находится. Название было выбито золотом на черном фоне. Это был огромный плакат, почти такой же высокий, как сам Сайго. Канбан был слишком тяжел для одного человека. Сайго был доволен своей новой берлогой и любил свой новый канбан. Он любовался им, как культурист – собственными бицепсами. Только на это он потратил почти две тысячи долларов. Теперь канбан было невозможно украсть.

В приемной на длинном столе между двумя черными кожаными диванами, стоявшими друг напротив друга, стояла огромная голубая пепельница из японского фарфора. Восемь бумажных фонариков с именем Инагава-кай и шестнадцать с именем Хишияма-гуми висели вдоль потолка. Там же висела картина в стеклянной раме на черном фоне с