пил за двоих. Он начинал говорить с сильным южным японским акцентом, что делало его слова почти неразборчивыми. Сайго напоминал Иноуэ:

– Эй, я не из Кумамото. Я не понимаю, что ты говоришь.

– Все ты понимаешь, идиот, – иногда отвечал Иноуэ на диалекте. – В прошлой жизни ты был из Кумамото. Я это знаю!

Сайго нашел в нем старшего брата, которого у него никогда не было. Он попросил Иноуэ считать его своим младшим братом и скрепить сделку ритуальным обменом чашками саке, сакадзуки. Иноуэ принципиально отказался. Сайго был членом Сумиеси-кай, поддерживавшего Дзиритсушу, и, хотя якудза разрешалось иметь связи, пересекающие границы их группировок, Иноуэ чувствовал, что в этом конкретном случае было бы неправильно согласиться.

Тем не менее наедине Сайго стал называть его аники (старшим братом), а Иноуэ не возражал.

Примерно через год своего пребывания в Дзиритсуше, Сайго решил избавиться от посредников и сформировать собственную независимую правую группу. Это было нелегко. Дзиритсуша находились в Кабукичо. Он жил в Мачиде. Токийские палаты находились примерно в часе езды друг от друга.

Для этого он решил открыть филиал в своем родном городе. У него было молчаливое разрешение его босса в Дзиритсуше, хотя и не обязательно его явное разрешение. В Японии эти вещи никогда четко не обсуждаются, а остаются расплывчатыми до тех пор, пока они не нуждаются в прояснении.

В 1984 году Сайго арендовал офис в районе Цукусино, где жил сам, и собрал шестьдесят молодых людей для своей собственной политической организации «Синнодзюку». Это название означало «убежище» и/или «учебный зал богов и императора».

Как и другие правые группировки, «Убежище» официально не относилось к якудза, но функционировало как таковое. У него были все признаки, включая наличие даймона. Даймон – это эквивалент фамильной эмблемы якудза, корпоративного символа. Если разделить это слово на две части, то «дай» можно перевести как «большой», а «мон» как «фамильный герб» или просто «герб». У группировки Сайго также был этический кодекс, довольно смутно сформулированный и записанный на свитке; они все еще были связаны с Сумиеси-кай и существовали в пирамидальной иерархии, в которой парни внизу платили вышестоящим.

Дела в «Убежище» шли активно. Сайго обнаружил, что система, которую он установил для своей первой группировки, работает и в нынешней. Молодая шпана с полустационарной работой жертвовала свои деньги и время, чтобы присоединиться к Сайго. Они хотели производить впечатление на людей, используя название группировки, а Сайго с его командой были рады принять эти деньги.

Они начали собирать деньги на защиту в виде «пожертвований» от баров, борделей, салонов сексуального массажа и других притонов с дурной репутацией в этом районе. Они предлагали различные виды защиты, такие как услуги телохранителей и обеспечение правопорядка. Как и большинство якудза и правых группировок, «Убежище» проявляло гибкость и предлагало различные планы оплаты. Некоторые магазины платили только в конце года. Другие – дважды в год. Большинство мест работали по месячному плану. В свою очередь, группировка время от времени искала и наказывала своих непослушных членов, которые отказывались пользоваться презервативами или слишком вольно обращались с проститутками. Иногда они собирали с клиентов долги в баре, которые могли достигать нескольких тысяч долларов. «Убежище» брало разумную плату за сбор пожертвований в размере 50 процентов. Это было дешевле, чем подавать на кого-то в суд, что могло занять годы и стоить гораздо дороже, чем вся прибыль бара.

Сайго также зарабатывал деньги через канпа (сбор средств кампании). Они удерживали ее по достойным причинам – таким как проведение протеста у российского посольства, во время которого они требовали принудительного возвращения северных территорий. Конечно, Сайго прикарманил бы большую часть денег, но его группировка должна была поддерживать имидж. Они запрыгивали в черные фургоны, известные как «звуковые грузовики», которые были разукрашены японскими флагами, лозунгами на японском языке, эмблемами, и были оснащены громкоговорителями, из которых звучала музыка или их собственные лозунги.

Они находили данбе (спонсоров), обычных граждан, которые восхищались определенными группировками или отдельными людьми, и предоставляли им средства, поддержку, землю, офисные помещения, а иногда и просто обед. В общении с людьми дела было что-то чарующее, что офисный работник вряд ли посчитал бы интересным. Конечно, правые группировки не были такими крутыми, как якудза, но у них все еще были поклонники. Риторика группировки Сайго была близка старикам, которые считали, что Америка втянула Японию в войну, в которой они не смогли победить, а затем подверглась унижению в виде навязанной США демократической конституции. К тому же он был местным парнем, и некоторые городские бизнесмены оказывали ему поддержку.

Для «Убежища» создали информационный бюллетень «Синдзюку ИППО» и начали предлагать подписку предприятиям по всему району. Информационный бюллетень приносил большие деньги. Стоимость рекламы составляла от 30 000 до 300 000 иен, в зависимости от размера компании. Компании и частные лица покупали рекламу из чувства патриотического долга, для оплаты услуг или просто из страха. Подразумевалось, что компании, которые подпишутся на рассылку новостей группировки или дадут объявление в бюллетене, получат защиту от хулиганов, молодежных банд, якудза и, конечно же, от самого «Убежища». У Инагава-кай был офис в Мачиде под руководством Хидэо Нисиямы, который был главой Нисияма-гуми. Теоретически они могли бы предложить защиту этих предприятий, но у них было очень мало людей на местах и, следовательно, никакого реального присутствия или влияния там не было. Они собирали деньги лишь с нескольких предприятий и вряд ли были силой, с которой стоило считаться.

Некоторые люди платили, потому что соглашались с полусырой правой идеологией Сайго, но большинство шли на этот шаг, потому что боялись последствий отказа. Сайго никогда не мстил ни одному человеку или компании, которые не хотели платить. Но даже подразумеваемая угроза насилия была эффективной. Он не верил в осуществление этой угрозы, ведь это только разозлило бы людей и дало бы копам повод что-нибудь предпринять.

Хотя Инагава-кай вряд ли можно было назвать влиятельной силой в Мачиде, была еще одна группировка, которую все должны были принимать во внимание: Кинбара-гуми во главе с Норимасой Кинбарой. Кинбара-гуми была организацией, входящей в состав пятой или шестой по величине организованной преступной группировки Японии в то время: Кекуто-Кай. Кинвара принадлежала дерзким корейцам. С ними было 120 человек, вдвое больше, чем у Сайго.

Многие компании действительно подписались на Синдзюку ИППО, потому что они предпочитали платить Сайго и его команде, а не Кинбара-гуми. Методы последних были печально известны своей жестокостью и грубостью. Это сыграло на руку. Например, женщина, которой был сорок один год, открыла небольшой хостес-бар недалеко от станции