Кинбара разразился тирадой о том, каким мерзким лжецом был Сайго, о том, что он не имел права нарушать границы Кинбара-гуми. О том, что Сайго должен поджать хвост, убраться к черту из Мачида и бежать в Токио.

Окруженный с двух сторон людьми Кинбары, Сайго извинился за то, что расстроил его и за посягательство на честь Кинбара-гуми.

Между тем среди членов Кинбара-гуми распространился слух, что Сайго и его ребята были похищены бандой и их держали в том самом офисе.

Другие члены банды начали вваливаться в офис, чтобы посмеяться и предложить Кинбаре дальнейшие варианты действий. Некоторые предлагали похоронить Сайго. Другие предлагали отрезать ему пальцы за нарушение субординации.

Сайго не сдвинулся с места. Кинбара был поражен. Он предложил ему вступить в свою банду.

Сайго отказался.

Кинбара сказал, что оставит Сайго в живых, если тот передаст всех своих людей Кинбара-гуми. У Сайго не хватило духу сказать, что эти пятеро – все, что осталось от его команды. Он сказал, что не выдаст ни одного из них.

После нескольких часов угроз Кинбара удивил всех, позволив Сайго забрать свой канбан. В ответ Сайго пообещал распустить свою банду, наставить их на путь истинный и убраться из Мачиды к чертовой матери.

Сайго повезло выйти из офиса живым, но он ни за что не собирался покидать город.

Сайго понял, что задолжал Кинбаре. Тот предоставил Сайго два варианта: присоединиться к нему или убираться из города, но был и третий вариант, при котором Сайго мог сохранить свою независимость, не платить Кинбаре и восстановить свой канбан и свое достоинство. Как гласит старая поговорка: «Если ты не можешь победить врага, объединись с кем-то еще».

Он не собирался бежать в Токио, он хотел поговорить с Иноуэ. Сайго хотел присоединиться к Инагава-кай.

Глава 4

Гири

Сайго встретился с Иноуэ сразу же после того, как повесил свой канбан на стену кабинета. Их связь все еще была крепкой, и Сайго доверял ему. Это решение было довольно хитрым, потому что «Убежище» все еще находилось под покровительством Сумиеси-кай, и даже несмотря на то, что Сайго всегда мог обратиться к Сумиеси-кай за помощью, он не получал от них четкого разрешения открыть офис своей банды в Мачиде. Он не был уверен в том, что Сумиеси-кай поддержит его, если ему придется разбираться с группой Кинбары. Иноуэ был хорошим человеком, к которому можно было обратиться за советом, и Сайго надеялся, что Иноуэ возьмет его под свое крыло. Для того чтобы выжить в Мачиде, ему нужно было либо стать якудза, либо заручиться их поддержкой.

Сайго сидел в кабинете Иноуэ на седьмом этаже здания в Кабукиче. Иноуэ сочувственно выслушал рассказ Сайго от начала до конца, и Сайго попросился в Инагава-кай под его начало. Иноуэ покачал головой. Конечно, Иноуэ был главарем банды Инагава-кай, но офисом Инагава-кай в Мачиде руководил Хидэо Хишияма. Если Сайго хотел собрать свою банду в Мачиде, ему нужно было поговорить именно с Хишиямой. Это было к лучшему, ведь Хишияма нуждался в солдатах.

Иноуэ спросил, сколько человек осталось. После того как Сайго возвратил канбан, некоторые из его людей робко вернулись. Он мог рассчитывать на десять-пятнадцать солдат. Иноуэ сказал, что это хорошо. Это значило, что у него есть кое-какие козыри.

Если Сайго сможет привести пятнадцать человек, то сможет стать боссом якудза четвертого (начального) уровня и обзавестись собственным подразделением. Вполне вероятно, Хишияма примет его предложение. Нужно было также уладить дела с Сумиеси-кай, чтобы Сайго мог должным образом перейти к Инагава-кай. Иноуэ пообещал позаботиться об этом, а также пообещал организовать встречу с Хишиямой.

Офис Хишиямы располагался прямо в его двухэтажном доме в центре Мачиды, что не было редкостью для якудза. Сайго и пятеро его людей постучали в дверь.

Люди Хишиямы проводили их в фойе. Они обменялись ритуальными поклонами и представились, после чего их провели в главный зал. Сайго стоял, а Хишияма наблюдал за происходящим, откинувшись на спинку дивана.

Хишияма был мрачным типом. Он не был стар, но уже успел облысеть, у него было длинное овальное лицо и брови, которые были наполовину короче, чем им полагалось. Возможно, из-за узких глаз, длинного плоского носа и небольших бровей его лицо казалось практически лишенным эмоций, словно оно было сделано из фарфора.

Сайго попросил Хишияму стать его оябуном.

Хишияма сразу провел что-то вроде собеседования. Он хотел знать, сколько у Сайго людей. Он проверил его историю, криминальные досье, прошлые связи и друзей в якудза. Затем он спросил, может ли кто-то из Инагава-кай поручиться за него. Когда Сайго сослался на Такахико Иноуэ из Иноуэ-гуми, глаза Хишиямы загорелись. Хотя Иноуэ и упоминал Сайго в разговоре, Хишияма не до конца понимал степень их родства. Тот факт, что Сайго был достаточно близок с Иноуэ, чтобы тот мог поручиться за Сайго, впечатлял. В конце концов, Иноуэ был телохранителем председателя Исии, главы семьи Йокосука-икка.

В то время Сайго не знал об этой части жизни Иноуэ. Сусуму Исии, также известный как якудза-джентльмен, был всемирно известным криминальным авторитетом. Он был лидером Инагава-кай во втором поколении и одним из самых уважаемых крестных отцов Японии.

Хишияма сделал телефонный звонок, и Иноуэ предоставил блестящую рекомендацию. Хишияма кивал и смеялся. Повесив трубку, Хишияма изложил Сайго правила: если он принимает Сайго как своего кобуна, то Сайго должен называть его оябуном. Он должен поклясться в верности Хишияме и Инагава-кай. Клятва абсолютной верности: он сделает все, что от него потребуют, не задавая вопросов. У якудза была поговорка: «Если оябун говорит, что пролетающая ворона белая – она белая».

Если начнется война между группировками, его призовут сражаться, и он может погибнуть. Если будет стрельба, его могут попросить взять на себя ответственность за преступление, даже если он его не совершал, – все это ради общего блага организации.

Он велел Сайго подумать и прийти на следующий день. Сайго не нужно было время на раздумья. Он и его команда сразу же же присоединились к Хишияма-коге.

Подобные случайные и неформальные встречи ни в коем случае не были нормой в мире якудза. Стать и якудза, и кумичо одновременно было неслыханно. Обычно человека рекрутировали или он добровольно приходил в юном возрасте, чтобы «вырасти настоящим мужчиной», а затем тратил до двух лет жизни в офисе оябуна, фактически будучи рабом. Сумикоми-якудза, живущие в доме, находились в самом низу иерархии. Если они умудрялись пережить жесткую дедовщину и тренировки, прилагавшиеся к