беги. Будь смиренной и благодарной, и тогда я подарю тебе такую жизнь, о которой ты там у себя и думать не смела, — сказал он и мягко дернул за цепь. — Пойдем. Хочу увидеть тебя во всей красе, моя избранница.

— Во славу огоньков, — раздался тихий шепот женщины позади.

— Во славу покровителя подземного царствия, — зашептал толстяк.

Адена с трудом встала, так как тело не хотело ее слушаться. И, еле передвигая ноги, побрела следом за мужчиной, который со спины выглядел еще крупнее и страшнее. Его темно-синяя мощная рука, покрытая алой сыпью, крепко сжимала цепь, не давая Адене и крохотной надежды, чтобы высвободиться. И она с ужасом воображала то, что ждет ее впереди.

12. Нет пощады

Едва они отошли от подиума, Клемит подозвал одного из охранников.

— Когда поедут назад, схватите их и закуйте в кандалы. Тем, кто смеет прославлять кого-то кроме покровителя подземного царствия, уготована страшная смерть.

— Слушаюсь, господин, — ответил охранник. — Велеть готовить котлы и смолу для казни немедленно?

— Нет, — ответил Клемит, лениво отмахнувшись. — Сначала они должны постигнуть гнев покровителя, испить чашу страданий сполна. А уж потом отдать ему свои жизни, одаривая блаженством наш город.

— Понял вас, господин, — ответил охранник и с несколькими другими откололся от колонны.

Клемит мягко потянул за цепь, и Адена через силу взглянула на него.

— Нас ожидает много упоительных моментов, моя прелестница. Я позволю тебе насладиться всем с самых верхов, — произнес он устрашающим басом, и его глаза блеснули ликующим безумием. Внутри Адены все сжалось, и она едва заставляла себя передвигать ногами.

Они подошли к большому сверкающему паланкину, и охранник любезно открыл дверцу. Клемит зашел в него и дернул за цепь. Адена, трясясь всем телом, проследовала за ним, осознавая, насколько мужчина больше нее. Внутри паланкина было тесно и душно. Пахло грибами и соленым потом. Клемит удобнее устроился на кресле и опустил ладонь на свое бедро.

— Присядь, — сказал он, окинув ее взглядом.

Адена едва держалась, чтоб не разрыдаться. Всё внутри противилось и не желало верить в реальность происходящего.

— Садись. Иначе я применю силу, — всё так же спокойно сказал Клемит, сверля её взглядом.

Адена, помедлив, присела на его бедро. Ощутила жар, идущий от него, и скосила взгляд в сторону окна. Всё её тело сковало от напряжения. Но Клемит будто бы даже не заметил этого. Он примкнул носом к её волосам и шумно вдохнул. По коже Адены пробежали мурашки. Она начала повторять молитвы про себя, прося Солнцеликого дать ей спасение. Смилостивиться над её безгрешной душой. Оградить от страшного греха. Спасти и…

Паланкин дрогнул и закачался, когда охранники подняли и понесли его.

— Хороша. Боюсь, не дотерплю. Хочу увидеть красоту твою. Ты ведь мне позволишь, правда? — послышался шепот над ухом. По щекам Адены покатились жгучие слезы и сдавило горло. Но возразить она просто не посмела.

И в тот же миг едва не вскрикнула, ощутив, как большая грубая рука коснулась ее бедра.

Ее лицо скривилось в ужасе и отвращении, и она вцепилась в нее пальцами, пытаясь остановить.

— Не противься. Я не хочу уродовать твою красоту грубой силой. Но мне придется сделать это, если ты не будешь слушаться, — снова донесся шепот над ухом. Душа Адены заледенела. Она разомкнула подрагивающие пальцы, отпуская его. И почувствовала, как его руки начали блуждать по её телу, ощупывая всё.

Грудь сковала невыносимая боль, и Адена судорожно заревела, глядя на плотную штору. А в это время Клемит сдвинул тряпочки, прикрывавшие наготу. Начал целовать ее груди и ласкать промежность, ни в чем себе не отказывая.

— Прибыли! — раздался снаружи возглас охранника, но Адена услышала его словно из-под воды. Она еле поняла, как Клемит вернул лоскуты ткани на место и вытащил ее тело из паланкина. В глаза на миг ударил яркий свет. Но Клемит резко закинул ее на плечо и быстро понес. Адена вперилась взглядом в проплывающую вымощенную мелким камнем дорогу и длинную сверкающую мантию мужчины. Разум начал возвращаться, и всколыхнулась новая волна эмоций. Адена резко закричала и забилась в ужасе.

— Отпусти, проклятый! Нелюдь! Живодер! Гнусный червь! Душа твоя черна и не заслуживает милосердия! Не заслуживает пощады! — сквозь рыдания, кричала Адена, колотя спину Клемита. Оглядывалась по сторонам и сквозь мутную пелену слез видела ряды людей, не смевших поднять глаза. Все они стояли словно изваяния и были глухи к ее чувствам.

— Помогите! Прошу, кто-нибудь! Пощадите! — молила она, осознавая, что никто не придет ей на помощь.

Перед ними открылась тяжелая дверь, и Клемит занес Адену в небольшую комнату. Бросил ее на кровать и схватился за цепь. Адена в ужасе вцепилась за ошейник, когда он потянул его в сторону колонны, что была расположена посередине комнаты. Клемит, подойдя к колонне, наклонился и схватился за край другой цепи, на которой виднелся механизм, похожий на замок. Он ловким движением приковал цепь Адены к той и развернулся.

— Оглянись, разве тебе не по душе это место? — с гордым ликованием произнес он. Адена невольно огляделась. Она лежала на огромной мягкой кровати, явно с матрацами, набитыми пухом либо шерстью. Рядом стояли пустой стол и стул. На полу, с обеих сторон от колонны, были расстелены роскошные ковровые дорожки со вшитыми в них сверкающими нитями. В одном дальнем углу стояла ширма, из-за которой виднелись деревянные вешалки с нарядами. В другом углу была расположена громоздкая ванна, выдолбленная из серого камня. А недалеко от нее, в полу, виднелась металлическая квадратная панель с дыркой посередине, похожая на туалет. В комнате не было окон, лишь просматривались под потолком крохотные узкие щели, предназначенные для вентиляции.

Адена с трепещущим ужасом поняла, что отныне это будет ее обителью. Но Клемит неожиданно расстегнул застежку мантии, и та упала на пол. Адена попятилась назад, мотая головой. Отвернулась, когда мужчина стянул с себя рубаху, обнажая синюю, поросшую черными волосами и покрытую багровой сыпью могучую грудь. Адена исступленно вслушивалась в шорох одежды и шаги.

— Молю вас. Пощадите, — взвыла она, когда он подошел к кровати и дернул за цепь. Адена упала на бок и начала упираться ногами. Но он тут же схватил ее за щиколотки и дернул на себя. Она попыталась отбиться, стала колотить и царапать его грудь, плечи и лицо, но он навис над ней, словно огромное животное, которое готово ее сожрать. И она застыла от бессилия, скованная ужасом, когда их глаза встретились.

— Отдайся мне, или я замучаю тебя так, что смерть покажется тебе спасением, — тяжело