с земством, а ее окончание станет серьезнейшим моральным потрясением, которое найдет отражение в его «Воспоминаниях»: мемуарном тексте, где Шипов не очень много пишет о себе и своей частной жизни, но очень много — об «общественной жизни», о своей публичной деятельности и работе. Он принадлежал к третьему поколению земцев, пришедшему на смену первому, действовавшему в период введения земских учреждений в 1860-х годах, с их политическими чаяниями и амбициями, и второму, чей недолгий взлет пришелся на последние годы царствования Александра II и период ожиданий общественного сплочения и единодушия общества и правительства после катастрофы 1 марта.

После не утверждения в должности председателя управы в 1904 году (это было связано с его активной общественной деятельностью, сделавшей его неугодной для власти кандидатурой) Шипов был гласным Московской городской думы, одним из активных членов кружка «Беседа», выборным членом Государственного Совета, одним из учредителей «Союза 17 октября» (однако вышел из состава партии в 1906 году из-за идейных и политических разногласий), Партии мирного обновления, а в конце жизни был одним из идейных лидеров Всероссийского национального центра.

В 1911 году Шипов принимает решение о снятии с себя полномочий земского гласного, и с 1911 по 1918 годы живет в Киеве, работая на должности управляющего «Товарищества братьев Терещенко». В 1918 году он возвращается в Москву и с ноября 1918 по апрель 1919 года исполняет функции председателя в Национальном фронте[118]. В августе 1919 года его арестовывает Московская ЧК, затем отпускает, в октябре арестовывает вновь, и 14 января 1920 года Шипов умирает в Бутырской тюремной больнице от катарального воспаления легких.

Его биография, даже в таком кратком пересказе, показывает нам человека вполне практического, не отрешенно-философского склада: обучение в Пажеском корпусе и на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, работа в качестве земского гласного и мирового судьи Волоколамского уезда Московской губернии, председательствование в Московской губернской земской управе. Кроме того, за время своей политической карьеры Шипов успел отказаться от поста государственного контролера и председателя правительства, поскольку считал, что на этих должностях сможет сделать мало полезного и осмысленного.

Основным источником наших представлений о социально-политических взглядах Шипова являются его мемуары и сохранившаяся переписка — известно, что после его арестов в 1919 году его записные книжки, дневники и записи были уничтожены его детьми, опасавшимися за судьбу отца. Однако его «Воспоминания и думы о пережитом» — это не столько воспоминания о личном, сколько последовательное и подробное авторское изложение своих основных идей, истоки которых лежат в православной вере и представлении об особом пути развития России.

Мне представляется, что общей установкой, из которой следовали политические взгляды нашего героя, было представление о внутригосударственном пространстве как территории диалога, коммуникации, взаимодействия, а не борьбы общественных групп между собой или с государством. Об этом мы еще поговорим. Сам он в мемуарах писал, что его жизнепонимание создавалось на почве воспитанного с детства религиозного сознания, но окончательно сложилось под нравственным влиянием двух русских мыслителей — Ф. М. Достоевского и Л. Н. Толстого. Однако Шипов не соглашался с толстовским отрицательным отношением к участию в общественной жизни:

«Я верю в жизненность Евангельского учения, <…> Смысл жизни всего человечества, по глубокому моему убеждению, заключается в постепенном, но неуклонном движении по направлению к идеалу христианского учения — установлению Царства Божия на земле, <…> усовершенствование основ и форм социальной жизни является необходимым условием для постепенного осуществления на земле идеала христианского учения»[119].

Нравственное совершенствование личности не противоречит стремлению к улучшению условий общественной жизни, напротив, это части одного процесса. «Усовершенствование» социальной жизни должно стать следствием социальной эволюции, а не революции, это принципиальный момент:

«Эволюция социальной и государственной жизни представляется мне процессом постепенного развития и осуществления идей, усвояемых общественным сознанием. Вся история человечества может быть рассматриваема, как поступательное движение в мире идей, как постепенный переход от идей низших к идеям высшим. Одни идеи руководили жизнью человечества в прошлом, другие, сознаваемые большинством людей в данное время, получают свое выражение в современном строе общественной и политической жизни, а в будущем нельзя не предвидеть дальнейшее уяснение сознанием всего человечества новых идей и их влияние на изменение быта и уклада жизни во всех областях людских отношений. Не редко, конечно, приходится наблюдать в развитии жизни человечества те или иные изменения, происходящие под влиянием борьбы и насилия, но создающиеся таким путем положения не являются прочными; только идеи и принципы служат устойчивыми основами улучшения жизни»[120].

Значит, социальная эволюция предполагает постепенное развитие и осуществление людьми христианских идей. Именно зарождение новых идей, которые потом усваиваются и воплощаются людьми, а не классовой или партийной борьбой, определяет ход развития общества. То есть

сознание определяет бытие, а не наоборот. При этом прогресс выражается в освобождении от влияния устаревших идей, которые, может быть, сами по себе и не плохи, но человечество в своем духовном развитии их уже переросло.

Современный ему общественный строй сложился в условиях, которые противоречат христианскому учению. Но, по мнению Шипова, каждый человек в своей общественной деятельности обязан служить общему благу всех людей — таковы обязательства, налагаемые на него христианскими законами. А значит, он не должен воздерживаться от участия в общественной жизни, даже если видит в ней множество пороков и недостатков, а напротив, всеми силами должен способствовать обновлению и совершенствованию государственного строя и созданию условий, благоприятствующих объединению людей ради общего блага. Его собственная публичная деятельность была посвящена как раз этому.

Для осуществления подлинно христианского общества необходимы некоторые государственные преобразования. Мне кажется целесообразным оставить в стороне вопрос о том, насколько важен для Шипова именно этот религиозный идеал и вполне гегельянское описание его реализации, и обратиться к политическим следствиям такого представления об устройстве общества. Как было сказано выше, внутренняя жизнь государства для него — это место взаимодействия государственной власти и общественных сил. При этом политика и общественная жизнь должны объединять людей, а не разделять их. Шипов говорил и писал об этом неоднократно, подчеркивая, что без этого жизнь государства не может быть устроена «правильно». Правильным же государственным устройством он считал «самоуправляющуюся местно землю с самодержавным царем во главе»[121]. В этом он, кстати говоря, отходит от другого представителя славянофильства, своего современника — А. А. Киреева, — для которого эта структура имеет уже три элемента:

«В чем заключаются идеалы, которым служило и будет служить Славянское Общество? Какие это идеалы? Это те же самые, перед которыми преклоняется и русский народ: Православие, понимаемое как сумма его этических взглядов, Самодержавие