как выражение его взглядов политических, — и то и другое неразрывно и органически связанное с русскою Народностью, которая служит им сферой действия, и которой они служат высочайшим выражением!»[122].

Шипов же куда меньше писал о религии, о роли православия, для него, как было сказано выше, социальные задачи были важнее религиозных.

Дефиниция государственного устройства, которую разделял Шипов, может быть раскрыта через пояснение его трактовки термина «самодержавие», значения самодержавной монархии и местного самоуправления для гармоничного развития отечественной государственности. Кроме того, необходимо более подробно остановиться на его понимании должного процесса политических преобразований как эволюции, при этом каждый участник должен со своей стороны приложить максимум усилий для разрешения возникающих конфликтов. Политическая борьба с точки зрения Шипова — это не цель и не нормальное течение политической жизни, скорее, он настаивал на, пользуясь терминологией Карла Шмитта, деполитизации и нейтрализации[123] внутригосударственной жизни. Кроме того, принципиально важной для него является логика политического процесса: следование властью заявленным преобразованиям, последовательное воплощение в жизнь провозглашенных идей. Реакция, контрреформы и противоречие слов и дел в государственном управлении Шипов считал еще большей бедой, чем радикальные преобразования — в первую очередь потому, что такое поведение подрывало авторитет власти и лишало ее доверия со стороны общества. Поэтому сам он считал верным поддерживать проводимые реформы, если они были последовательны и содействовали государственному развитию и свободе, даже если не разделял те идеи, которые лежали в их основе. Этому также есть теоретическое объяснение.

Говоря о правильном для России общественном устройстве, Шипов настаивал на том, что оно предполагает такое внутреннее устройство личности, при котором движущей силой ее политической деятельности должно стать чувство долга, личной ответственности человека как части общества. То есть политическая антропология была для него не менее важна, чем теория государственного устройства. Человек, по его мнению, по своей природе предназначен жить в обществе себе подобных, а потому должен сознавать свою ответственность, свою роль в построении справедливого общества, в таком устройстве общественной жизни, которая будет не результатом столкновения частных интересов, а плодом коллективного разума, коллективной воли людей.

Каждый участник политической жизни должен стремиться к тому, чтобы участвовать в реализации общего блага, а не частных интересов. Только при такой осознанной, проникнутой чувством нравственного долга, совместной работе граждан и властей, развитие государства будет гармоничным, а из общественной жизни постепенно будет устранено то, что разделяет людей, — например, всевластие бюрократии и классовые интересы.

При этом Шипов признавал, что принуждение к подобной деятельности может быть только внутренним, право и закон здесь бессильны. Однако в настоящем времени человечество, в силу своего несовершенства, не может обойтись без государственного принуждения. В современных условиях государство — это необходимое и неизбежное условие общественной жизни, но оно является не самодовлеющей целью своего существования, а должно служить лишь средством, содействующим осуществлению высшей цели всего человеческого бытия:

«Государственный строй и установленный в нем правовой порядок должны исходить из признания равенства всех людей и обеспечения каждой личности полной свободы в своем духовном развитии и в своих действиях, не причиняющих ущерба и не производящих насилия по отношению к своим ближним в христианском значении этого слова»[124].

Итак, каждый участник политической жизни должен стремиться к тому, чтобы участвовать в реализации общего блага, а не частных интересов, при этом граждане должны заботиться о благе государства, а оно, в свою очередь, должно содействовать (а в некоторых случаях — не мешать) их свободному развитию. Важным элементом этого развития, по мнению Шипова, является право граждан участвовать в местном самоуправлении и принятии решений на более высоком уровне (уровне высших органов власти), если последствия этих решений непосредственно их касаются. По сути, земские учреждения в его представлении — это единая и цельная система органов местного самоуправления, которая обладает правом решать все вопросы, касающиеся уездной и губернской жизни, кроме того, что непосредственно касается государственного управления. Важной базовой установкой Шипова, помимо идеи «общего блага», которое должно быть целью и внутригосударственной политики, и политической активности граждан, является республиканская установка на свободу граждан от произвола государства (особенно в лице представителей бюрократии), которая во многом должна обеспечиваться развитой структурой земств, имеющих широкий спектр полномочий.

Шипов считал, что люди, как общественные существа, лучше всего развиваются и меняются в лучшую сторону при совместной работе, особенно при работе на благо друг друга. Поэтому участие в общественной жизни очень содействует развитию нравственного сознания и пониманию своих обязанностей и морального долга. Земство же является одной из форм такого общественного единения и его прямая задача — способствовать материальному и нравственному благосостоянию местного населения в тех сторонах его жизни, которые вверены земскому попечению[125]. И хотя земские союзы, как и государство, имеют характер принудительной организации, в обоих случаях это не исключает значения нравственного начала для определения цели и задач их деятельности. Требования права здесь вполне согласуются с нравственными обязанностями.

В основе государства, по мнению Шипова, лежат принципы права и власти. Их наличие также объясняется христианским пониманием несовершенства человека, который, с одной стороны, наделен свободной волей, а с другой — недостаточно развит в нравственном отношении, чтобы обойтись без государственного принуждения. Исходя из этого, право понимается Шиповым как «устанавливаемые государством правовые нормы», которые «имеют целью ограничить общество от посягательств со стороны злой воли людей». При этом содержание этих норм признается исторически обусловленным, не имеющим абсолютного значения и меняющимся во времени и в зависимости от экономических, политических условий и нравственного состояния общества, а само право — временным феноменом, юридически выражающим нравственный закон. В этом Шипов вполне совпадает со славянофильским представлением о праве как не имеющем самостоятельной ценности вне нравственного содержания его норм, не отвергая его полностью, но признавая за ним только служебное положение. Однако пока государство существует, его законы должны исполняться и охраняться властью — это нужно и для охраны свободы личности, и для того, чтобы все участники политического процесса знали «правила игры». На мой взгляд, это было одной из причин того, что Шипов так настаивал на реализации принципов, провозглашенных Манифестом 17 октября: если уж монархом установлены новые правила организации политического процесса, он не может отменить их и сделать вид, что ничего не было. Помимо того, что такое поведение подрывает авторитет власти, это вносит сумятицу в общество и неизбежно приводит к волнениям, которые могут перерасти в революцию.

Второй принцип — власть — трактуется Шиповым функционально:

«Главнейшая задача государственной власти заключается в охранении установленного в государстве правового порядка,