— Я решил закончить то, что ты начал. Ты запустил цикл, Демьян. Я просто… не дал тебе свернуть.

— Это саботаж. Это… это статья, чёрт тебя побери! Это убийство, если мы сгорим здесь!

— Никто не сгорит.

— Ты это знаешь откуда?! С потолка?!

— Из расчётов, — Михаил говорил так, будто зачитывал погоду на завтра. — Мы держим стабилизацию. Пять минут, и всё встанет.

Ассистент №3 закричала, голос сорвался на визг.

— Встанет?! — голос ассистентки дрожал, сорвался на хрип. — У нас перегрев, у нас вентиляция умерла, у нас двери заблокированы! Ты вообще видел температуру в шлюзовой зоне?!

— Я вижу, — коротко бросил Михаил, не оборачиваясь. — Но я также вижу, что симуляция работает. Впервые.

Демьян схватил его за плечо, дернул с силой:

— Ты её открыл. Ты дал ей прямой доступ, понял? Квантовый цикл не завершён — ты не изолировал симуляцию! Ты пустил её в сеть, ты вообще понимаешь?!

Михаил сбросил его руку резким движением.

— Потому что замкнутая сеть ничего не даёт. Мы же видели это месяцами, Демьян! Замкнутая сеть — это тюрьма. А я… я открыл дверь.

— Ты идиот, — выдохнул Демьян, почти без воздуха. — Полный, грёбаный идиот.

— Нет, — Михаил усмехнулся коротко, — просто у меня есть яйца. В отличие от тебя.

Ассистенты застыли на месте, не зная, куда смотреть, у кого просить помощи. Вдоль стен вновь послышался глухой стук — кто-то бил кулаком по двери, в голосе отчаяние:

— Нас тут заперли! — из дальней зоны кричали в панике. — Тут нет связи, нет вентиляции! Кто-нибудь, отзовитесь, пожалуйста!

Сирена изменила ритм: теперь это был не ровный вой, а прерывистые удары, будто пульс, бьющий в висках.

На экранах замигала новая строка:

ПРЕВЫШЕНИЕ ПРАВ СИМУЛЯЦИЕЙ ПОДТВЕРЖДЕНОПРИОРИТЕТ СИСТЕМЫ: РЕЖИМ АВТОНОМНОЙ АДАПТАЦИИ

— Это что? — выдохнул Демьян, в голосе растерянность и ярость пополам.

— Это значит, — спокойно ответил Михаил, не оборачиваясь, — что она учится. В реальном времени.

— Ты не имел права! — Демьян резко шагнул вперёд, схватил Михаила за ворот защитного костюма, потянул на себя. — Ты не имел права! Мы договаривались — только в песочнице! Без доступа к системам безопасности!

— Ты хотел защиту. А я — результат.

— Результат?! — Демьян встряхнул его так, что визор заскрипел. — Посмотри вокруг, ублюдок! Это твой результат!

В этот момент в секвенсоре что-то щёлкнуло — коротко, глухо, с вибрацией, которую почувствовали ступнями. Свет над головами мигнул, затем все экраны одновременно вспыхнули белым, погасли до чёрного, снова белым — и на секунду повисла абсолютная пустота, как если бы всё электричество в мире вырвали одним движением.

Ни звука, ни гудения, ни привычного фонового шума — только тишина, тяжёлая, непривычная.

— Что… — прошептал кто-то из ассистентов. — Что это было?

Демьян отпустил Михаила, едва не сбив его с ног, бросился к главной панели, ладони скользили по поверхности, пока не включился аварийный резерв.

— Она… она ушла в автозамыкание… — голос Демьяна дрожал, пальцы сами находили клавиши, но интерфейс не слушался. — Это не протокол. Это не наш код.

Михаил подошёл ближе. Лицо за стеклом защитного шлема было каменным, взгляд отрешённый, почти остекленевший. Он просто смотрел — ни слова, ни попытки вмешаться.

На главном экране, медленно, с такой тягучестью, что хотелось закричать, проступила новая строка. Белые символы печатались по буквам, как в старом фильме ужасов, по чёрному фону:

ТЫ ПУСТИЛ МЕНЯ ВОВНУТРЬ

Демьян отшатнулся, как от пощёчины. Пальцы дрожали, дыхание стало прерывистым, в горле будто что-то застряло. По спине прокатилась ледяная волна — тишина теперь казалась давящей, абсолютной, такой, в какой даже мысли звучат слишком громко.

— Это… это её ответ? — голос у Демьяна осип, он смотрел на экран, будто ждал, что сейчас появится продолжение, оправдание, хоть что-то человеческое.

Михаил едва заметно усмехнулся, склонил голову, губы дёрнулись:

— Ну, видимо, она поняла, что ты не хотел говорить.

— Ты псих, — выдохнул Демьян, даже не глядя на него.

— Ты скучный, — прозвучало в ответ, как плевок, лениво, почти весело.

— Ты нас всех угробишь.

— Возможно, — Михаил пожал плечами, — но зато я буду первым, кто это увидел.

Пол снова дрогнул, теперь уже ощутимо, лампы над головой ослепили вспышкой такой силы, что один из ассистентов закрыл голову руками, упал на колени, пытаясь спрятаться от света.

На экране вирусная модель вывернулась наружу — линии расползались, как будто нечто невидимое вырывалось из-под стекла, искало выход, искало слабое место.

В этот момент Демьян понял — на уровне, где нет логики, только примитивная, ледяная интуиция:

Он остался здесь один.

Ассистенты по-прежнему были в зале, но лица их — если это вообще были лица — начинали расплываться в воздухе, как мутные отражения под водой. Один вроде бы побежал к двери — но не двигался, словно застрял в вязком пространстве. Другой раскрыл рот для крика — а звук сорвался раньше, чем губы успели двинуться, и вместо крика осталась только пауза, изломанная, неестественная. Кто-то упал на колени, кто-то дёрнулся в сторону выхода, но все движения были разорваны, как кадры смазанной пленки: свет опережал звук, всё происходило с провалами и сбоями, время не слушалось привычных законов.

— Кто… кто-нибудь, слышит?! — Демьян попытался перекричать вой, но шум теперь будто исходил от самих стен, наполняя пространство вибрацией, которой нельзя было ни осознать, ни остановить. — Вы… вы… Блок А! Ответьте! Срочно!

Ответа не последовало. Только эхо, искажённое, длинное, растянутое, будто кто-то пытался повторить его голос, но не совсем понимал, как это делается. В каждом звуке слышалась пустота, и эта пустота вдруг стала страшнее любого крика.

Он резко повернулся к Михаилу. Тот стоял всё там же, но теперь казалось — ближе, и выше, тень от шлема легла на лицо, вытянула черты.

— Это ты, — голос у Демьяна сорвался. — Это… ты сделал это.

— Я? — Михаил усмехнулся, и в голосе слышалось странное эхо, будто говорил не один человек, а сразу несколько, наложенных друг на друга. — Да ты сам всё сделал. Я только… позволил.

— Ты… ты не понимаешь, что натворил! — Демьян отступил, почти нащупывая панель сзади. — Сетка не держит! Всё плывёт, у нас… у нас