Вэй Лину. — Отвечай!

Вэй Лин поднял голову. Долгий взгляд — не на Алексея, на Сару. Заговорил медленно, по-китайски, не сводя с неё глаз.

— 通风系统连接所有模块。如果有人想快速杀死所有人，只需要... (Вентиляционная система соединяет все модули. Если кто-то захочет быстро убить всех, достаточно просто...)

— Stop! — Сара вскочила, прижала ладони к ушам. — I won't translate that! Never! (Я не буду это переводить! Никогда!)

Побелела. Покачнулась. Мария поймала её за локоть.

— ¿Qué dijo? ¿Qué dijo el bastardo? (Что он сказал? Что сказал этот ублюдок?)

Анна ударила ладонью по переборке. Звук разнёсся по модулю как выстрел.

— Достаточно! Мы не инквизиция. У нас нет доказательств. Ни в ту, ни в другую сторону.

— Но командир...

— Я сказала — достаточно!

Короткое молчание.

— Вэй Лин, вам запрещено приближаться к критическим системам без сопровождения. Это приказ.

Пауза.

— Всем разойтись.

Серёжа бы сказал, что я слабая. Что надо было жёстче. Но я не могу судить человека без доказательств. Даже если...

Даже если в глубине души она тоже подозревала.

***

09:30 | Осколки

Модуль опустел, но напряжение осталось. Висело в воздухе, оседало на стенах влагой. Алексей бил кулаком по переборке — раз, другой, третий. Капли крови прилипли к металлу красными сферами.

Хироши молча протянул ему салфетку. Алексей выхватил, отшвырнул.

— Не надо жалеть меня, япошка.

Хироши поднял салфетку. Аккуратно сложил. Без выражения сказал.

— Я родился в Осаке. Моя семья погибла два дня назад. Все. И я не жалею вас, Кузнецов-сан. Я жалею нас всех.

Развернулся и отплыл. Алексей остался висеть, глядя на кровавый след на стене.

В дальнем углу Сара всё ещё прижималась к стене. Мария держала её за плечи, что-то шептала по-испански. Успокаивала. Или молилась. Может, и то, и другое.

Джек убирал планшет, бормоча себе под нос:

— Fucking mess. We're falling apart. Seven people, and we're already at each other's throats. (Чёртов бардак. Мы разваливаемся. Семь человек, и мы уже готовы перегрызть друг другу глотки.)

Вэй Лин остался сидеть в позе лотоса. Глаза снова закрыты. Но теперь в уголке глаза дрожала слеза - маленькая сфера, удерживаемая поверхностным натяжением.

他们不会。西方人不。榮譽。犧牲。(Они не поймут. Западные люди никогда не поймут долг. Честь. Жертву.)

***

11:00 | Наука бессилия

Российский модуль. Четверо вокруг стола: Анна, Хироши, Джек, Мария. На экране карта Земли. Белое пятно расползлось как раковая опухоль. 78% поверхности.

Хироши выглядел так, будто постарел на десять лет за три дня. Глубокие морщины прорезали лоб, в волосах появилась седина. Или это игра света?

— Начнём с фактов, — он вывел на экран графики. — Скорость распространения аномалии — 1100 километров в час. Постоянная. Слишком постоянная.

— Что значит слишком? — Анна наклонилась вперёд.

— Природные явления хаотичны. Вулканы, ураганы, даже ядерная зима — везде есть флуктуации. Здесь их нет. Ровная линия. Как по линейке.

Из коридора донёсся голос Алексея.

— Конкретику давай!

Все обернулись. Алексей зависал в дверях, глаза лихорадочно блестели. Хироши вздрогнул, планшет выскользнул из рук. Полетел по модулю, вращаясь. Все замерли, наблюдая медленный полет.

Удар о переборку. Глухой стук.

Алексей поймал дрейфующий планшет. На экране — паутина трещин.

Все склонились над ним. Через разбитый экран карта выглядела иначе. Трещины совпали с линиями на поверхности Земли. Они тянулись через континенты как вены. Как нервы. Как...

— Боже мой, — прошептала Мария.

— Это невозможно, — Хироши поднял планшет дрожащими руками. — Термодинамически невозможно. Градиент температур, теплопередача... Наука так не работает.

— Тогда как? — Джек ударил ладонью по переборке.

— Не знаю, — голос Хироши надломился. — Я не знаю! Сорок лет физики, и я не могу объяснить то, что вижу!

Мария оттолкнулась, направилась к иллюминатору. Внизу Земля медленно поворачивалась. Белая. Мёртвая. Почти мёртвая.

— А почему не было эвакуации?

Все повернулись к ней.

— Почему не было массовой эвакуации? Колонн машин? Аэропорты должны были быть забиты, поезда... — она отвернулась.

— А что если... — Джек начал и замолчал.

— Что?

— What if the cold isn't the weapon? What if it's... protection? (А что если холод — не оружие? Что если это... защита?)

— От чего? — Анна нахмурилась.

— I don't know. Maybe from whom? (Не знаю. Может от кого?)

Динамик над их головами ожил.

«Внимание! Температура в модуле... минус... плюс... ошибка определения реальности...»

Голос сломался, стал детским.

«Мама, холодно...»

Джек дёрнулся.

— Jesus! Turn it off! TURN IT OFF! (Господи! Выключите его! ВЫКЛЮЧИТЕ!)

Хриплый стариковский голос.

«...конец времён пришёл... покайтесь...»

Джек рванулся к стене, выдернул провод. Руки дрожали так, что пришлось попробовать дважды. Динамик захрипел и смолк.

Тишина.

— Мы пытаемся понять это наукой, — Хироши говорил тихо, глядя на разбитый планшет. — А что если это не наука? Что если физика, которую мы знаем, больше не работает?

Никто не ответил. Ответа не было.

— Продолжаем наблюдения, — Анна заговорила ровным тоном командира. — Фиксируем аномалии. Ищем закономерности. Это всё, что мы можем.

И молимся. Если ещё помним как.

***

14:15 | Тайники

Алексей полз по узкому техническому туннелю американского сегмента. Искал доказательства. Что угодно. Записку, схему, признание в массовом убийстве.

Вэй Лин что-то знает. Видел, как он смотрел на схемы вентиляции. Видел, как изучал расположение модулей. Он готовится.

Рука нащупала что-то за панелью. Мягкое. Алексей дёрнул — пакет. Ещё один. Пять пакетов сублимированной еды, спрятанных за изоляцией.

Пальцы сжали пакет. Вот оно. Доказательство.

Но погоди...

Это американский сегмент. У Вэй Лина нет сюда доступа. Нет кодов. Нет...

Кто-то из своих.

Паранойя накатила новой волной. Если не китаец, то кто? Джек? Сара? Сама Анна?

Алексей аккуратно вернул пакеты на место. Закрыл панель. Пополз назад, стараясь не шуметь.

Доверять нельзя никому.

***

16:00 | Письма никуда

Мария держалась в медицинском отсеке. На магнитном планшете — аккуратно закрепленная стопка листов. Письма маме. Десятое? Одиннадцатое?

«Querida mamá, hoy es el tercer día. Hace frío incluso aquí arriba. Echo de menos tu sopa de pollo. Echo de menos tu voz...» (Дорогая мама, сегодня третий день. Холодно даже здесь наверху. Скучаю по твоему куриному супу. Скучаю по твоему голосу...)

Ручка застыла над бумагой. Что ещё написать мёртвой? Что передать в никуда?

Сложила письмо. Аккуратно. Положила в папку с остальными. На обложке её рукой: «Отправить, когда всё закончится».

Когда всё закончится.