посмотрела на Вэй Лина с нескрываемым отвращением.

Хочу домой. Хочу к маме. Хочу проснуться и чтобы это был просто кошмар.

— Let him figure out himself! Let him... (Пусть сам разбирается! Пусть он...)

— SHUT UP! (ЗАТКНИТЕСЬ!)

Сара. Тихая, вечно переводящая Сара. Кричала так, что все вздрогнули.

— Just... shut up. All of you. (Просто... заткнитесь. Все.) — голос сорвался. — We're all we have left! Seven people in a tin can! That's it! That's all! (Мы - это всё, что у нас осталось! Семь человек в консервной банке! Вот и всё!)

Кто-то всхлипнул в дальнем углу модуля. Резко оборвалось, будто испугавшись собственной слабости. Потом только дыхание и вечное гудение систем станции. Вентиляция шумела слишком ровно, как будто не замечала ужаса вокруг.

***

21:00 | Последний свет Сибири

Динамики снова ожили. Голоса пробивались сквозь нарастающие помехи. Последние крики умирающих городов.

Красноярск (21:20 МСК): «...университет... студенты в подвале... минус девяносто два... жжём учебники для тепла... если кто-то слышит, мы продержимся ещё...»

Молодые голоса запели. Неразборчиво, сквозь помехи. Гимн? Песня? Молитва?

Потом тишина.

Екатеринбург (21:55 МСК): «Граница Европы и Азии... [треск] ...последний город на пути к Москве... температура минус девяносто семь... станции метро забиты... люди дерутся за место у вентиляции... готовьтесь на западе... это идёт к вам... это...»

Обрыв.

— Екатеринбург, — Анна смотрела на карту.

Голос стал тише, почти неслышным.

— Больше не будет ни города, ни гор. Только лёд.

***

22:00 | Ожидание неизбежного

Алексей держался у карты. Считал и пересчитывал. Линейка в руке, измерял расстояния.

— Два часа. Максимум два часа до Москвы. Может, меньше, если ускорится.

— My son is there. (Мой сын там.) — Анна впервые сказала это вслух. По-английски, чтобы все поняли. — Seryozha. Wants to be cosmonaut like mother. (Серёжа. Хочет быть космонавтом, как мама.)

Wanted.

Тишина. Каждый думал о своих. Родители, дети, любимые. Те, кого уже нет. Те, кто ещё дышит, но ненадолго.

Мария тихо плакала в углу. Бормотала имена.

— Mamá... Isabel... Carlos... Pequeña Luna... (Мама... Изабель... Карлос... Маленькая Луна...)

Джек смотрел в никуда. Шептал.

— Merry Christmas, girls. Daddy loves you. Daddy tried to come home. (С Рождеством, девочки. Папа любит вас. Папа пытался вернуться домой.)

Анна снова подтянулась к микрофону. Последняя попытка.

— Королёв, это МКС. Если слышите... если кто-то слышит... эвакуируйтесь в метро. Глубокие станции. Температура упадёт до минус девяноста. У вас есть...

Статика.

Она не смогла закончить. Впервые за двадцать лет службы голос командира сломался.

Не плачь. Не при них. Потом. В каюте. Под одеялом. Там можно.

***

23:00 | Последние голоса

Связь ухудшалась с каждой минутой. Но голоса всё ещё пробивались. Последние свидетели конца.

Нижний Новгород (23:15 МСК): «...холод пришёл час назад... Волга замёрзла за минуты... лёд поднялся волной... люди превращаются в статуи прямо на улицах... я вижу их из окна... они все ещё стоят... тысячи...»

Казань (23:30 МСК): Детский голос, едва различимый: «...мама сказала позвонить бабушке в Москву... но телефон не работает... холодно... мама не двигается... она спит стоя... почему она спит стоя?..»

Сара закрыла лицо руками. Не могла больше переводить. Алексей взял эту ношу.

— Child. Says mother is sleeping standing up. Asks why. (Ребёнок. Говорит, что мама спит стоя. Спрашивает, почему.)

— Dios (Боже), — выдохнула Мария. — Dios mío... (Боже мой...)

***

23:45

Все собрались у главного монитора. На экране карта с белой полосой, подползающей к Москве. Десять миллионов огней всё ещё горели. Город-сердце России билось последние минуты.

— Fifteen minutes (Пятнадцать минут), — сказал Хироши.

Никто не ответил.

***

23:50 | Новый год смерти

«Приготовьтесь к новогоднему поздравлению через две минуты!» — автомат начал обратный отсчёт.

Чистый сигнал. Сквозь море помех. Последний подарок умирающей Москвы.

Москва (23:58 МСК):«МКС, это Центр управления полётами. С наступающим Новым годом, ребята. Мы всё ещё здесь. Мы всё ещё ждём вас дома. Анна, твой Серёжа рядом. Он хочет сказать...»

Молодой голос. Чистый, без страха: «Мама? Мама, я тебя люблю. Я в ЦУПе с дядей Колей. Мы в бункере. Не волнуйся за ме...»

Треск. Визг статики. Тишина.

***

00:00. Полночь.

«С Новым Годом! Ура! Счастья и здоровья в новом 2027 году!»

Фанфары. Виртуальное конфетти на экранах. Гирлянды замигали в бешеном ритме.

«Не забудьте позвонить близким и поздравить их!»

А на мониторе Москва начала гаснуть. Район за районом. Сначала окраины — Бибирево, Медведково, Ясенево. Потом ближе к центру. Садовое кольцо держалось дольше. Кремль — до последнего. Красные звёзды на башнях померкли одновременно, будто кто-то выключил рубильник.

Десять миллионов жизней. Тьма.

Анна отвернулась от экрана. Плечи задрожали. Впервые за всю карьеру командир станции плакала. Не пряча лицо, не стесняясь. Слеза набухла на реснице, оторвалась — идеальная сфера, медленно поплыла к вентиляционной решётке. За ней другая.

Серёжа. Мой мальчик. Я не успела сказать, что горжусь тобой.

Вэй Лин в углу начал монотонно бормотать по-китайски. Длинная тирада, похожая не то на молитву, не то на проклятие. Никто не просил перевести. Все боялись услышать слова.

Алексей бил кулаком по переборке. Раз. Другой. Третий. Костяшки разбились в кровь. Сара поймала его руку.

— Stop. Please. It won't bring them back. (Остановись. Пожалуйста. Это не вернет их.)

— New Year (Новый год), — сказала Мария пустым голосом. — Feliz año nuevo. Happy New Year. С новым годом. 新年快乐. (Счастливого нового года на всех языках.)

Она засмеялась. Высоко, истерично. Смех сломанной куклы.

— The year of death! El año de la muerte! Год смерти! 死亡之年！

***

00:05

Семеро выживших медленно разлетались по модулям. Каждый уносил свой личный ад.

Сара прошла мимо иллюминатора. Остановилась. Где-то там, среди звёзд, дрейфовало замёрзшее тело Томаса. Первая жертва. Не последняя.

Сколько ещё? Кто следующий? Я? Вэй Лин? Все?

Внизу Земля медленно вращалась. Половина планеты под белым саваном. Города-светлячки мерцали и гаснули. К утру волна достигнет Атлантики. Европа проснётся в свой последний день.

Праздничные гирлянды продолжали мигать. Красный, зелёный, синий. Абсурдное напоминание о мире, которого больше нет.

«Двадцать шесть минут первого января. Знаете ли вы, что традиция встречать Новый год...» — автомат начал новую лекцию.

Хироши подплыл к панели. Долго смотрел на фотографию семьи в руке. Жена улыбалась. Дети махали руками. Счастливые. Живые. Мёртвые.

Медленно, осторожно прижал снимок к