class="p1">Внутри заведения нас обступили полумрак и шумные разговоры. Горел большой камин, на широких столах в стеклянных колпаках лучились свечи. По каменным необработанным стенам от людских фигур танцевали тени. Свободных мест практически не было — все, кто замерз на катке или на прогулке по новогодней ярмарке, теперь отогревались горячим алкоголем.

В нерешительности я остановилась на пороге, не понимая, куда делся распорядитель зала, рассаживающий гостей по столикам… по общим столам и лавкам.

— Чего ты ждешь? — развязывая шарф и расстегивая куртку, тихонечко спросил Ноэль.

— Кого-нибудь, кто нас проводит в зал? — смутно понимая, что несу страшную чушь, вопросительно произнесла я.

— Мне просто любопытно, Чарли, ты когда-нибудь была в обычных питейных?

— Питейная при королевском мужском клубе считается?

— Понятно… — насмешливо хмыкнул он и махнул рукой, предлагая не стоять на пороге, а спуститься в зал и поискать свободные места. Очевидно, что в подобных заведениях ему бывать приходилось, и, возможно, не раз.

Никем не остановленные, да и вообще не вызвавшие у подавальщиков ровным счетом никакого интереса, мы прошли в глубь помещения. Тепло от камина до дальних столов не доходило, а народ тянулся к огню и предпочитал толкаться локтями. Нам достались места в углу. Сесть пришлось рядом, а не напротив друг друга. В полумраке остро ощущалось, как мы прижимались коленями, и, казалось, в том месте, где наши тела соприкасались, проходили магические разряды.

Как ни странно, подавальщик появился немедленно и, через головы соседей, перекрикивая разговоры, огласил разом все меню:

— Красное и белое вино с пряностями, овсяный взвар, теплый имбирный эль и ванильный пунш с бренди. Что нести?

— Смотри-ка, — тихонечко проговорила я Ноэлю, — конечно, не новогоднее печенье, но вкусы-то похожи.

Скрыв смешок за кашлем, он попросил принести нам горячее красное вино и заявил, что проникаться новогодним настроением стоит вдвоем. Вскоре перед нами выросли высокие глиняные кружки с горячим, пахнущим корицей алкоголем, встала тарелка с острыми орешками в перцовой обсыпке — традиционной шай-эрской закуской. Я с интересом проследила, как Ноэль, попробовал напиток, с уважением кивнул и отставил кружку.

— Чувствуешь, что в тебя проникает праздничный дух? — пошутила я.

— Пока нет, но вино хмельное.

Я аккуратно отпила из своей кружки. Вино действительно оказалось крепким и пряным на вкус. По горлу прокатился горячий комок, упал в желудок. Внутри растеклось приятное тепло, а в голове мгновенно стало легко.

— Что скажешь? — Ноэль прихлебнул угощение и ленивым жестом убрал с лица выбившиеся из косы разноцветные пряди. — Чувствуешь приближение смены времен?

— Пока я чувствую, что начинаю очень быстро хмелеть, — призналась я. — Вообще, чтобы ощутить себя настоящим шай-эрцем, ты должен сыграть в застольную игру.

— То есть тихо-мирно выпить вы не любите, обязательно нужно напрягаться, — хмыкнул он.

— Это называется «развлекаться»! — рассмеялась я. — После таких игр люди сближаются, вместе ночуют под столом, иногда встречаются лицами в одной тарелке.

— И часто ты играла в застольные игры?

— С мужчиной — ни разу, — призналась я. — Сыграем в пять честных ответов? Задаем друг другу по пять откровенных вопросов, на которые нужно дать абсолютно честные ответы. Тот, кто не хочет отвечать, опустошает свой бокал.

— Теперь я понимаю, почему после игр вы встречаетесь лицом в тарелках, — хмыкнул он и с улыбкой кивнул: — Дамы вперед.

— Твоя стихия в магии? — не раздумывая ни минуты, спросила я о том, что страшно хотела узнать, но боялась показаться бесцеремонной.

— Свет, — без колебаний ответил он и с выразительной улыбкой отсалютовал мне кружкой. — Воздержись от комментариев.

Ирония заключалась в том, что с первородного языка «Коэн» переводилось как «башня тьмы».

— Я очень стараюсь, — с трудом удерживаясь от смеха, согласилась я.

— Почему мертвые языки? — между тем задал Ноэль следующий вопрос.

— В Ос-Арэте учат или высшую магию, или абсолютно бесполезные в жизни вещи. Магического таланта мне не досталось, с живыми языками тоже возникают сложности, но мертвые — абсолютно моя тема. Они не меняются, застыли во времени, и в них легко разобраться. Если ты услышишь, как я говорю на первородном, то точно влюбишься!

— Скажи, — кивнул он.

— Что? — чуточку обалдела я.

— Что-нибудь на первородном.

— Не боишься влюбиться? — ухмыльнулась я.

— Не вижу в этом ничего плохого, — улыбнулся Ноэль.

Для храбрости я отхлебнула пьянящего вина, потому как ухмыляться, конечно, была способна, но справиться с грохочущим в груди сердцем — не удавалось. Ирэна Чейс, пусть она и помянута не к месту, утверждала, что алкоголь расслабляет. Видимо, поэтому она практически никогда не расставалась с маленькой золотой флягой.

— Хорошо… — Я обтерла вспотевшие ладони о колени и произнесла на древнейшем языке: — Рядом с тобой мое сердце трепещет.

Показалось, что в питейном зале вдруг сделалось очень тихо, словно все разговоры и гул голосов исчезли и мы остались одни, спрятанные за пологом безмолвия и невидимости. Не отводили друг от друга взгляда. В лучистом свете глаза Ноэля блестели, на чувственных губах блуждала едва заметная улыбка. Почти уверена, он меня понял.

— И никакого самобытного акцента, — вымолвил он, подтверждая догадку.

— Ты уже влюбился? — усмехнулась я.

— Мне просто интересно, что ты сделаешь, если услышишь положительный ответ? — Он хитро сощурился. — Сбежишь?

— Вполне вероятно, — согласилась я.

— Твоя очередь спрашивать, принцесса, — легко вернулся Ноэль к игре.

— Маэтр Коэн? — с вопросительной улыбкой коротко спросила я.

— Услышала, значит, — усмехнулся он, мгновенно припомнив разговор у декана и появление куратора, обратившегося к Ноэлю этим уважительным словом. — Наша семья довольно известна на полуострове.

Он замолчал.

— И все?

— И у нас сложные отношения.

— Между собой?

— В том числе, — коротко договорил он, давая понять, что если приоткрыл чуточку дверь в личное, то не надо пытаться открывать ее ногой. — Кто научил настоящую леди, дочь уважаемого посла, так задорно сквернословить?

У меня вырвался испуганный смешок. Я ожидала любого вопроса, но не о своем словарном запасе бранных ругательств, который вообще-то тщательно скрывала. Но, как говорится, иногда характер лез даже из ушей.

— Ты удивишься, какие цветистые выражения знают скромные гувернантки и чопорные преподаватели по этикету, если их разозлить.

— Ты была хулиганкой, принцесса?

— Я могла быть невыносимой, — согласилась я и тут же бросила очередной вопрос: — Почему ты приехал в Шай-Эр?

— Не скажу, что мое мнение по этому поводу учитывали.

Он сделал такой глубокий глоток вина, не остывающего в заговоренной кружке, что невольно напрашивался еще один, возможно, бестактный вопрос:

— Жалеешь?

— Нет. — Ноэль бросил на меня взгляд из-под длинных ресниц. — С тех пор как вышел из экипажа во дворе Ос-Арэта, не жалею.

— Поразили красивые горные виды?

— Посмотреть было на что, — согласился он, и я едва не спросила, о чем