На двери в комнату Ноэля светились номер и имя, написанное на шай-эрском языке, — запутаться невозможно. Северянин отпер замок, провернув ключ два раза, и пропустил меня вперед:

— Проходи.

Студенческие «апартаменты», мягко говоря, размахом не отличались и представляли собой одну скромную по размеру комнату. Сквозь узкие окна без штор сочился прозрачно-серый свет хмурого утра. Вокруг царил такой образцово-показательный порядок, какой заподозрить в комнате парня просто невозможно. Пожалуй, ни один домовик не нашел бы, к чему придраться и что спрятать в черную дыру, в которую они утаскивали все беспризорные вещи.

Прикрыв дверь, Ноэль подошел к стенному шкафу и раскрыл реечные створки. Со смешанным чувством я заметила знакомый камзол кофейного цвета, тот самый, что он надевал на новогодний бал.

— Мне нужно в купальню. Побудешь одна немного?

Одним плавным, скользящим движением Ноэль стянул с себя черный верх спортивной формы и тряхнул головой, убирая с лица волосы. На лопатке темнела крупная татуировка. Только я решила, что горячее, чем на тренировке, он просто не может быть, как выяснила, что у него расписана спина. Как с этим потрясающим знанием теперь жить?!

Вспыхнув от смущения, я отвернулась к окну и сделала вид, будто любуюсь видом из окна. К слову, из-за снежной круговерти, все-таки обрушившейся на землю, ничего разглядеть не удавалось. Да и перед мысленным взором стояла обнаженная спина с широкими плечами и узкой талией, никакой юношеской хрупкости.

И еще эта татуировка!

Разве не надо заранее предупреждать девушку, что сейчас начнется жгучее раздевание, чтобы она успела подготовиться и для четкости зрения хорошенько протерла кулачками глаза? Я даже рисунок не разглядела!

— Конечно, никаких проблем, — осознав, что молчу слишком долго, неожиданно осевшим голосом ответила я и судорожно кашлянула в кулак.

— Чарли, ты в порядке? — озаботился Ноэль.

По-моему, всем в этой комнате, и даже простецкой мебели, очевидно, что я в полнейшем, безобразнейшем беспорядке!

— Все прекрасно, — от греха подальше, не оборачиваясь, небрежно помахала я рукой, мол, видишь, никто в обморок не падает. — Просто что-то в горле немного запершило.

— Хочешь воды? — заботливо предложил он.

— Спасибо, не стоит… Ты иди, — выказывая чудеса вежливости, отказалась я и как будто между делом обернулась.

Ноэль прикрыл обнаженное тело исподней рубахой, возможно, опасаясь меня смутить. В общем, с прискорбием заявляю, что спину он показал, но поглазеть на рельефный торс не удалось. Такое разочарование… В смысле, счастье! Вдруг торс оказался бы не особенно рельефным? Вряд ли, конечно.

— Не скучай, — улыбнулся он.

Он оставил меня наедине со своей комнатой, где не было ничего лишнего. И личного. По крайней мере на виду. Разве что на открытых полках почти пустого книжного шкафа вперемешку с учебниками стояло несколько томиков на диалекте. Видимо, Ноэль привез их с собой. Трактат «Воины света», потрепанный и зачитанный, нашелся среди прочих книг.

— Смотри-ка, Ноэль Коэн, ты действительно любишь классику…

С любопытством я вытащила том в кожаной обложке с литерами, вытисненными почти стершимся золотом. С умным видом, словно действительно собралась читать классический роман на северном диалекте, перелистнула сразу половину книги. Неожиданно к ногам вылетел спрятанный между страницами рисунок на выдранном из блокнота разлинованном листике. Подняв его, я оцепенела. В грифельном черно-белом наброске не было ничего пошлого или оскорбительного, но на нем неизвестный художник мастерски изобразил меня.

Уложив голову на согнутый локоть, я спала на столе. Должно быть, в библиотеке, где меня вечно накрывало сладко подремать над учебниками. Длинные ресницы отбрасывали тень, на щеку падали пряди волос, пухлые губы были чуть приоткрыты. Плавными уверенными линиями был очерчен овал лица, тонкая черная нить перерезала левое запястье. Обручение с Алексом Чейсом преследовало меня даже на рисунке неизвестного автора…

Дверь открылась почти бесшумно. Молниеносным движением я вложила портрет обратно между страницами и сделала вид, будто страшно заинтересована содержанием книги, хотя вообще не понимала, что именно она содержит.

— Читаешь «Воины света»? — войдя, с фальшивым уважением присвистнул Ноэль.

— Так это они? — Я состроила удивленную дурочку, захлопнула книгу и даже проверила истрепанную обложку. — Действительно «Воины света», откуда Ноэль Коэн своровал все свои умные высказывания!

— Язва, — беззлобно хмыкнул он, перейдя на родной язык. То ли не знал такого слова на шай-эрском, то ли надеялся, что я не знаю такого слова на северном диалекте.

— Мне сегодня об этом уже говорили.

Я следила за ним из-под ресниц, пряча любопытный взгляд. Волосы он завязал на макушке небрежным бубликом. Тонкая исподняя рубашка прилипла к влажному торсу, и ткань начала просвечивать. У Ноэля был поджарый живот и столбик символов на первородном языке, выбитых на левом боку поперек ребер.

— А ты рисуешь? — небрежно спросила я, крутя книгу в руках.

— Нет, — бросил он. — Никогда не умел.

— С ума сойти! — фальшиво восхитилась я, отгоняя подальше мысль о портрете. — Ноэль Коэн чего-то не умеет. Я буквально чувствую, как во мне засыпает комплекс неполноценности.

— Чарли…

— Да? — распевно произнесла я.

Он пересек расстояние между нами, без колебаний обнял мое лицо прохладными ладонями и быстро поцеловал в губы.

— Ты прелесть, — прошептал он.

— А теперь чувствую, что во мне просыпается былая уверенность, — пошутила я.

Некоторое время мы смотрели в глаза. Ноэль был аккуратно выбрит и пах знакомым строгим благовонием. Бровь поджила, но оставалась разбитой. Осторожно, кончиком пальца, я прикоснулась к ранке. Северянин вдруг вздрогнул, словно моя рука билась магическими разрядами.

— Почему ты не сходил к знахарю?

— Незачем… Нам стоит поторопиться.

Было очевидно, что торопиться нам совершенно некуда. Мы никуда не опаздывали. За окном прилично мело, вряд ли народ разобрал всех извозчиков, служивших при академии, и бросился в город скупать на новогодней ярмарке расписные игрушки для праздничного дерева.

С видимым усилием Ноэль отстранился, вернулся к шкафу и пару секунд просто стоял, разглядывая полки, словно пытался собраться с мыслями. Потом наконец протянул руку за одеждой.

— Слышала, недавно вы поссорились с Александром во время поединка, — как будто между делом вымолвила я.

— Да… — надев через голову светлый свитер, растерянно отозвался он. — Пару недель назад был конфликт.

— Что случилось?

— Я решил, что он использовал запрещенный прием во время турнирного спарринга.

— А Алекс использовал?

— Магистры посчитали, что нарушений не было, — уклончиво ответил он, надевая пальто.

— И кто выиграл?

— Никто. Поединок остановили, а я ушел с соревнований, — скупо рассказал он и кивнул: — Хочешь взять книгу с собой?

— Какую? — Я с удивлением обнаружила, что по-прежнему верчу в руках томик. — Нет! Иначе тебе будет нечего читать на ночь.

— Я не поклонник.

— А так-то и не скажешь… —