— Нет, но удивлена, что ее знаешь ты, — огрызнулась в ответ. — Я пошла!

И только развернулась, чтобы с гордым видом, возможно, покачивая бедрами, удалиться из зала, продемонстрировав замечательный задний фасад дорогущего платья, как в затылок прилетело самым язвительным из всех возможных оттенков голоса:

— Кстати, как прошел урок фигурного катания?

Господи, опять эта дурацкая привычка заставлять человека останавливаться! Бесит страшно.

— Не надо так громко завидовать, Алекс! — не оборачиваясь, помахала я рукой.

— С каких пор ты стала такой язвой, Шарлотта? — фыркнул он.

— Всю жизнь такой была, — отдаляясь, крикнула я в ответ. — До встречи.

— Не доверяй ему!

Паршивец все-таки нашел способ заставить меня обернуться! Мгновенно понимая, о ком именно говорит жених, внутренне я ощетинилась, хотя внешне, конечно, не позволила себе даже бровью повести:

— Мне абсолютно не нравится, что мы начали обсуждать Ноэля. Что бы ни происходило, это тебя больше не касается.

— Как раз касается. — Алекс оттолкнулся от перил и, закручивая на ходу термос, с нарочитой неторопливостью приблизился ко мне. — Я прекрасно знаю, почему вокруг тебя пляшет северянин. Ты ошибаешься, если думаешь, что сильно ему нравишься.

Было так сложно удерживать на лице маску небрежной надменности. Еще чуть-чуть — и станет заметно, как сильно меня задевают дурацкие слова!

— Серьезно, Шарлотта? Ты правда думаешь, что он в тебя ни с того ни с сего втрескался? — кривовато ухмыльнулся мой отвратительный жених, все-таки заметив, как я напряглась. — Во время турнирного поединка у нас произошел крупный конфликт. Его выгнали с соревнований перед самым финалом, а потом Коэн начал возле тебя околачиваться. Не видишь закономерности? Бал, поцелуй на людях, каток этот сран… странный. Он хочет отомстить мне, вот и вся причина. Не знаешь, какие северяне мстительные?

На короткое время мы скрестились взглядами, как шпагами.

— Алекс… — Я нашла в себе силы издевательски улыбнуться. — Если ты не в курсе, то в мире не все происходит из-за тебя.

— Нельзя быть такой наивной, Шарлотта, — издевательски поцокал он языком.

— Нельзя быть таким кретином, Александр, — с улыбкой покачала я головой.

— Ты снова назвала меня кретином? — вкрадчиво переспросил он.

— Да? — Я состроила изумленный вид. — Вообще, я хотела сказать «говнюк», но в литерах запуталась.

Он подавился на вздохе, а я развернулась на пятках и пошагала вдоль балкона к высокому арочному проходу, от раздражения напрочь забыв, что хотела плавно покачивать бедрами.

Тренировочные залы тянулись анфиладой, один за другим. Соседний был пуст и мрачен, но из следующего зала доносились выкрики. Там оказалось людно. Зрители припали к перилам и через защитный полог с интересом следили за тренировкой. Бросив быстрый взгляд, я замерла — в поединке участвовал Ноэль.

С длинным шестом в руках он нападал на противника, того самого нахального блондина Эйнара, отражал удары, совершал ловкие выпады. Высокая атлетическая фигура в черной форме двигалась уверенно, гибко и очень легко. Обычно в высоких людях сложно заподозрить легкость, но выглядело так, словно он мог взлететь.

В горячке поединка Ноэль разбежался и, оттолкнувшись от стены, подпрыгнул в воздухе. Неожиданно ученический шест в его руках вспыхнул алым сиянием, от которого начало рябить в глазах. На противника опустилась не простая палка, а магическое оружие, способное в одночасье выбить из человека дух. Эйнар ответил немедленно. Его шест, превратившийся в полыхающий меч, встретился с сияющей стрелой, и в разные стороны разлетелись искры.

Завороженная, я следила за их боем-танцем. Вспыхивали заклятия. Волнами, заметными даже невооруженными взглядом, разлетался взбудораженный, пахнущий грозой воздух. Полог вздрагивал и натягивался, словно парус. Можно было только догадываться, какой силы магию использовали северяне.

Хитрым ударом Ноэль выбил из рук друга оружие, и, с грохотом отлетев на пол, оно превратилось в самый обычный тренировочный шест с кожаной оплеткой. Артефакт Ноэля погас, тупым концом уперся в кадык Эйнара. Последовала долгая напряженная пауза. Фактически бой закончился, но все ждали продолжения. Парни тяжело дышали, длинные волосы у обоих выбились из перевязи, по вискам тек пот. Наконец блондин поднял руки, с нахальной широкой улыбкой принимая поражение.

«Галерка» всколыхнулась одобрительными выкриками и не то чтобы очень дружными, но аплодисментами. Переведя дыхание, с независимым видом, словно происходящее внизу меня не интересует, я пересекла балкон, а на лестнице, ведущей в холл спортивного корпуса, услышала оклик:

— Чарли, погоди!

От голоса со сладким акцентом колени слабели и словно превращались в желе. Я схватилась за перила, чтобы обернуться, а не скатиться по ступенчатому довольно крутому спуску. Считаю это большим успехом, иначе удостоилась бы сомнительной чести превратиться в девушку, свернувшую шею от радости. Или волнения. Пока не решила, от чего именно.

— Привет, — поздоровалась я, наблюдая, как Ноэль спускается.

Он остановился парой ступеней ниже, специально перекрывая дорогу, и мы стали одного роста. Его волосы находились в страшном беспорядке, на шее болталось полотенце. Разгоряченное поединком тело еще дышало жаром. От мускусного, сугубо мужского запаха у меня предательски-сладко засосало под ложечкой.

— Почему ты ушла, ничего не сказав?

Потому что очень боюсь показаться навязчивой или — того хуже! — прилипчивой.

— Мы попрощались до Нового года, — ляпнула первое, что пришло в голову.

Как показывала практика, первым в головушку обычно лезла страшная чушь, а если уж побеждало волнение, то в ней вообще не рождалось ничего умного. Не понимаю, как в семье дипломата, славящегося своим умением в любой странной ситуации найти верные слова, появилась я.

— И ты, конечно, решила, что теперь очень сильно мне помешаешь, — с доброй иронией заключил Ноэль, словно прочитав мои мысли. — Возвращаешься в пансион?

— Да, дела закончены.

— Я тебя провожу.

— Но тренировка… — растерялась я.

— Если ты не против, конечно, — проигнорировал он напоминание, что сбежал от друзей. Не представляю ни одной ситуации, которая заставила бы Алекса ради меня уйти из зала для магических спаррингов.

— Не против, — улыбнулась я и вдруг поймала себя на том, что потянулась, чтобы убрать с лица Ноэля влажную прядь волос.

Испугавшись неуместного порыва, быстро отдернула поднятую руку. Судя по лицу парня, мы испытали одинаковое разочарование, что я так и не решилась к нему прикоснуться хотя бы кончиками пальцев.

— Мне нужно десять минут, чтобы собраться, — проговорил он. — Подождешь? Проводить тебя в столовую или…

— Можно подняться к тебе? — перебила я, шалея от собственной смелости.

— Хорошо, — согласился он, по-моему, с некоторой долей обреченности.

Северянин жил в торце длинного извилистого коридора на одном из верхних этажей, где размещались лучшие комнаты жилого корпуса, если верить ректору, когда-то лично проводившему нам с родителями экскурсию. Помнится, он даже позволил себе использовать слово «апартаменты», когда доказывал, что общежитие выгодно