задом стул, выхватила из стопки чистый лист и, стараясь писать относительно ровно, задала не слишком своевременный вопрос:

«Другими словами, за сомнительную честь потрепать себе нервы, будучи невестой Александра Чейса, я вынуждена отдать бабушкино поместье? Зачем Чейсам мое поместье? У них свое в Ос-Арэте неплохое!»

В гневе я швырнула записку в шкатулку и шибанула крышкой так, что от грохота зазвенело в ушах. Артефакт послушно проглотил послание и доставил его в Эл-Бланс. Учитывая, что сейчас у отца была середина ночи, я не рассчитывала на ответ, тем более на свой риторический вопрос, но папа неожиданно его прислал.

«Если тебя это успокоит, вы с Александром в равном положении. Дай мне знать, какое примешь решение».

— Чудесно! — процедила я, сминая листик в кулаке.

Всю ночь крутилась и вертелась в кровати, забывалась неспокойным сном, но потом опять просыпалась. Выпила бы волшебную настойку пустырника, но всю проглотила перед экзаменом и ни капли не оставила на тот случай, если вдруг начну закипать от ярости, как забытый на горячем очаге чайник.

По средам с утра, когда нормальные люди еще спали, у Алекса проходили тренировки по боевой магии. Он участвовал в академических турнирах и традиционно выходил в них победителем.

Толком не подремав, я поднялась с кровати, неторопливо собралась: нанесла на лицо специальный крем, мигом замаскировавший следы бессонной ночи, заколола распущенные волосы и надела простое на вид, но неприлично дорогое платье. Перекусив в кухне с брюзжащей кухаркой, уехала в академию в то время, когда почти опустевший к праздникам пансион и не думал просыпаться.

Расчет оказался верным: Алекс действительно нашелся в одном из тренировочных залов восточного крыла. Я вышла на балкон, опоясывающий огромное гулкое помещение по периметру. Обычно во время тренировок, особенно вечерних, у высокой балюстрады толпился народ, в основном восторженные поклонницы, но перед праздниками студенты разъехались. Было непривычно тихо.

Шел перерыв. Ученические шесты были возвращены на стенные стойки. В воздухе ощущался свежий, словно грозовой запах. На время поединка арена сама собой затягивалась прозрачным и непроницаемым для заклятий пологом, но широкие перила, отполированные локтями до гладкости, все равно чувствительно кусались магическими разрядами. Страшно представить, какое напряжение витало во время спаррингов, пусть и тренировочных.

Парни, одетые в черную спортивную форму, а некоторые и вообще только в ее нижнюю половину, переговаривались вполголоса, однако их разговоры доносились до балкона лишь невнятным эхом. Не то чтобы меня интересовали бледные чахлые торсы сокурсников Чейса-младшего или их разговоры.

— Алекс! — сверху окликнула я жениха.

Позвала одного, но повернулись абсолютно все парни. Едва не закатив глаза на проявление коллективного разума, я мотнула головой, прося Александра подняться. Неожиданно он посмотрел куда-то в сторону. Оказалось, в нише на скамье сидела знакомая стипендиатка с пухленькой книгой, раскрытой на коленях.

В смятении пассия Алекса подняла на меня глаза и опалила горячим взглядом. Делать вид, будто она незаметна на фоне некрашеных стен, никто не собирался. С высокомерной усмешкой и с королевской надменностью я кивнула ей, давая понять, что не страдаю проблемами со зрением и прекрасно ее рассмотрела. Девушка быстро опустила голову и притворилась, будто страшно увлечена чтением.

Дожидаясь, пока Александр поднимется на балкон, я повернулась к залу спиной и оперлась о высокую балюстраду. За окном медленно расцветали грязноватыми сумерками оцепенелые окрестности. Низкие облака, почти лежащие на скалистых пиках, грозили скорым снегом. Горный пейзаж был мрачен, монохромен и уныл.

— Судя по тому, что ты здесь с раннего утра, вчера пришел ответ отца и он тебе не понравился, — вместо приветствий произнес Александр, прислоняясь спиной к перилам рядом со мной.

— И тебе доброе утро, — покосившись на него, сухо отозвалась я.

Он был взлохмачен и полон бурлящей энергии. Стараниями знахарей разбитые губы зажили, не осталось ни синяка, ни намека на недавнюю драку в центральном холле. В руках он держал обтянутый коричневой кожей термос. В нем наверняка плескался охлажденный восстанавливающий тоник, дикая смесь из травяного отвара и сока растения аскаром, повышающего уровень магии в крови. Вроде кофе для страдающих от недосыпа. Почему-то немедленно вспомнилась коробка с шариками галькоу, и от неприятных мыслей я высказалась резче, чем хотела:

— Ты ведь знал, какое соглашение заключили наши родители?

— Добро пожаловать во взрослый мир, моя милая невеста.

— Бывшая, — поправила я.

— Вообще-то, нет.

Рассматривая вид за окном, он лениво отвинтил крышку термоса и прихлебнул тоник. Неожиданно пришло понимание, что близость Алекса больше меня не волновала, как и присутствие той умненькой простушки с книжкой внизу. Удивительно: я бесконечное время полыхала Александром Чейсом-младшим, но перегорела как будто вдруг, в один момент, и ничего внутри не отыскивалось.

— Как ты планировал расторгнуть помолвку, чтобы не приплачивать моим родителям?

— Если бы мы вместе объявили о нежелании жениться, то им пришлось бы подчиниться и отменить соглашение. Например, на твой день рождения официально закончить со всем этим брачным абсурдом. Он ведь у тебя в январе?

— Господи, ты даже запомнить не смог… — пробормотала на выдохе.

— Что? — не расслышал Алекс.

— Значит, так и будем действовать!

Я запретила себе оценивать его слова и фантазировать, как именно он думал убедить меня, что пора бы знать честь и свалить на все четыре стороны с почетной должности его временной невесты. С другой стороны, не пришлось бы платить собственным наследством за то, что меня торжественно бросили в день совершеннолетия.

— Напишу папе, что ты тоже заинтересован в разрыве соглашения, — резковато произнесла я. — Не собираюсь отдавать твоему отцу бабушкино поместье.

— Вообще, я тоже не планировал отдавать поместье в Ос-Арэте и мамины драгоценности, — насмешливо отозвался он.

А я и не знала, что богатая коллекция украшений первой госпожи Чейс должна была отойти нашей семье в качестве компенсации. Мать Алекса умерла, когда мы были совсем детьми. Я помнила ее очень смутно и больше по портретам, спрятанным на чердаке поместья Чейсов: красивая ухоженная женщина, одетая, как на прием к королю. Сыну достались ее пронзительно-синие глаза.

— Твой отец приезжает сегодня? — уточнила я. — Когда ты с ним поговоришь?

— Слушай, Шарлотта… давай не будем портить Новый год, — неожиданно замялся Алекс. — Поднимется шумиха, Ирэна напишет Лилии, а у меня планы на эти выходные дни…

Тут он был прав. Катаклизм случится страшный! Папа ничего не рассказывал маме, ожидая моего решения, поэтому пока нервная система окружающих и моя в том числе были в относительной безопасности.

— Хорошо, — буркнула я недовольно. — Соглашаюсь только потому, что знаю характер своей матери. Но на мой приезд на новогодний прием не рассчитывай.

— Слышала поговорку «блажен, кто верует»? — усмехнулся