Осталось лишь выяснить, почему враги, добившись перемирия, не спешат войти в Вайла’тун. Какие сомнения мучают их? Если сомнения им вообще ведомы. Потому что, чтобы отважиться на боевые действия среди зимы, нужна недюжинная уверенность в своих силах. Или вопиющая глупость. Всё равно что вызвать противника на бой и связать себя по рукам и ногам. Так победы не делаются. Разумеется, если победа является целью. Может быть, цель в чём-то другом?

Валбур пожалел, что забыл впопыхах ещё одну важную вещь – переговорить с той милой старушкой, которая была толмачихой на переговорах в лагере разноцветного воинства. У неё могли оказаться ценные наблюдения. Но её тоже пришлось бы искать, теряя время. Сперва, когда она узнала, что её послушница, девочка по имени, кажется, Пенни, ушла из замка, а потом, скорее всего, погибла в устроенном шеважа пожаре, она места себе не находила, кляла себя за то, что не взяла её с собой, думая уберечь таким образом от опасности, которая, оказывается, поджидала с другой стороны. Ахиму впоследствии удалось её чудом успокоить, сказав какую-то ерунду, будто он разговаривал с этой Пенни во сне.

Ахим, Ахим… Заварил кашу, а разгребать предоставил другим. И как только ему удалось одним движением и ценой своей жизни сделать то, чего не смогли опытные, хорошо обученные воины вроде Рэя? Он раз за разом возвращался в памяти к тому приёму со скрещенными мечами, которым старик поразил не только врага, но и его, Валбура, воображение. Вероятно, ключом к успеху была именно нацеленность на поражение противника, а не самосохранение. Кто-то говорил, что, мол, главное в деле бойца – не проиграть. Ахим на собственном примере доказал, что ещё важнее – выиграть. Жаль старика.

Когда впереди вырос высокий забор ротрамовского поместья, Валбур невольно замедлил шаг. Рвущийся среди ночи внутрь чужак рисковал вызвать на свою голову всю мощь бдительной обороны. Едва ли здесь творится тот же разгульный беспредел, что в замке. Нужно соблюдать осторожность, чтобы не получить стрелу в живот или камень в лоб. Ротраму есть, что защищать, а за его бравыми ребятами не залежится.

Валбур встал перед воротами так, чтобы его было хорошо видно в свете полыхающих на заборе факелов, и окликнул стражу. Ему ответили предложением проваливать. Он назвался.

– Нол, это ты там что ли? Давай, открывай!

– Почему ты один?

– Долго рассказывать, открывай.

Его впустили. Нол, невысокого роста крепыш, заключил Валбура в объятья. Так, будто они не виделись несколько зим. Впрочем, синяк под глазом и распухшая после их последней встречи щека успели пройти. Рядом с ним стоял какой-то новый парень, имени которого Валбур не знал.

– Где Ротрам?

– У себя должно быть. Как там?

– Не очень.

– Мы тут сидим, вообще ничего не знаем.

– Может, это и к лучшему.

– Все живы? – забеспокоился Нол.

– Почти.

Валбур в двух словах пояснил свою мысль и увидел, как загорелись глаза обоих слушателей. Хотят мстить, хотят помочь, хотят быть там! Настоящие мужики. С ними ничего не страшно.

– А у вас тут что нового?

– А что у нас может быть? Никто не входит, никто не выходит. Правда, это, кажется уже после вашего ухода произошло: Ротрам вызвал на подкрепление Торни с его пятью десятками виггеров, что должны были замок сторожить.

– Я один из них, – не без гордости заметил парень.

Валбур помрачнел. Вот, вероятно, отчего замок смотрится таким опустевшим. Торни они там не встретили, однако он вспомнил, что того в честь победы на прошлой «крови героев» назначили ко всему прочему возглавлять какой-то специальных отряд гвардейцев.

– А почему здесь, а не там?

– Когда не стало Томлина, нужда в нас отпала.

– Интересное объяснение, – хмыкнул Валбур. – То есть, вы его охраняли, а когда его убили, вас перевели охранять Ротрама? Кому-то не позавидуешь.

Парень стушевался и больше не открывал рта.

– Биртон тоже теперь у нас, – добавил Нол.

Близкий друг и помощник Ротрама представлялся Валбуру человеком дельным. Вот кто наверняка поможет разобраться в содержимом принесённого им ларца. Удачно, что он здесь.

– Феллу не встречал?

– Кого?

Как можно не знать такой девушки!

– Ладно, забудь, сам выясню.

– Кади в Обитель уехала.

А вот это плохая новость. Кади, любовница Ротрама, вернулась к нему накануне известных событий. Если Ротрам снова отпустил её туда, где она, судя по рассказам, жила с самого детства, значит, он считает Обитель более надёжным местом, чем это своё поместье. Либо они опять поссорились. Что вряд ли. Валбур был свидетелем того, как обрадовался Ротрам, когда увидел её после долгой разлуки. Может, попытаться и Феллу отправить следом за ней?

– Как думаешь, они уже спят? – Не для того он спешил покинуть друзей, чтобы ждать до утра.

– Вряд ли. Кому сейчас до сна!

– Ладно, мужики, бывайте! Завтра, глядишь, свидимся.

И Валбур быстро пошёл через двор к дому, благо выпавший за день снег был здесь тщательно собран в два больших сугроба. Его снова окликнули с башни на крыше, он назвался и зашёл в жарко натопленные сени. Не так давно они все вместе ходили сюда на трапезы, смеялись и разговаривали, а теперь, всего через каких-нибудь несколько дней он смотрит на это глазами человека, который не был здесь целую вечность – столько всякого разного произошло.

Нол оказался прав. Биртон перебрался к Ротраму, причём не один, а со всеми своими чадами и домочадцами. Валбур помнил, как когда-то, ещё в начале знакомства Ротрам провозил его мимо жилья Биртона, и там он тоже видел за высоким забором не одну крышу. Дом Ротрама никогда не отличался запустеньем, но теперь, даже в столь неурочный час, казалось, здесь собрался чуть ли не весь Вайла’тун. На лавке оживлённо спорили о чём-то четверо стариков. Женщины разных возрастов улыбались гостю. Под ногами мешались громкие дети. Группа мужчин травила шутки у высокого очага. Ну просто второй замок какой-то! Беженцы тут, беженцы там. И это Нол называет «у нас ничего нового»? Похоже, Феллу будет не так-то просто найти…

– Валбур, какими судьбами! – Биртон уже проталкивался к нему и жал запястье. – Мы тут, как видишь, вынудили нашего радушного хозяина слегка потесниться. Зато теперь нам никто не страшен. Женщины и дети в безопасности. Что слышно в замке?

– Я как раз хотел поговорить об этом с Ротрамом…

– Что-то серьёзное? Будет нападение?

– Нет, об этом я не слышал. Не знаешь, где он?

– Пошли поищем вместе. Кажется, он собрался сегодня ночевать в бане.

Биртон накинул на плечи шубу и крикнул кому-то, чтобы начинали укладываться. Старики заспорили ещё яростнее. Кто-то из детей заплакал.

– Твоя семья? – поинтересовался Валбур.

– Не только. Родственники и родственники родственников. Не бросать же их, когда на дворе такие вещи творятся. К тому же, сейчас лишние руки будут поважнее лишних ртов. Ротрам, спасибо ему, это понимает. Пошли.

Хотя до бани можно было дойти по дому, все почему-то предпочитали идти через улицу. Дверь по обыкновению была заперта. На стук открыла Шори. Как всегда почти одетая и ничуть не заспанная. Рыжие пряди были влажными и дымились на ночном холоде.

– Заходите, не выхолаживайте тепло, – буркнула она и повернулась к новоприбывшим ядрёной голой задницей. – Сами всё тут знаете. У меня дела.

Вот такие дела, подумал Валбур, небось, и заставили Кади в очередной раз покинуть своего падкого до женских прелестей возлюбленного.

Ротрам сидел по плечи в здоровенной деревянной кадке с пенной водой, разметав руки по краям, словно обнимая весь мир, и громко спал. Похоже, он пребывал в таком состоянии уже давно, потому что вода в кадке, судя по отсутствию пара, успела остыть.

Валбур перевёл вопросительный взгляд на Биртона, однако тот лишь улыбнулся и подлил в кадку кипятка из чана на углях.

– Я всё вижу, – сказал Ротрам и приоткрыл один глаз. – Варёный я на вкус жестковат.

– Валбур пришёл, – начал Биртон.

– Это я тоже вижу. Потому что выпил совсем мало. Почти ничего не выпил. –