class="p1">– Что? Ах, Фелла! Биртон, ты всё знаешь: где Фелла?

– Последний раз я видел её сегодня, кажется, в обществе Торни.

– Значит, она с Торни, – заключил Ротрам, разводя руками. – Ещё что-нибудь?

– Как мне её увидеть?

– Постой, а почему ты спрашиваешь? Ты…

– Вы же сказали, что я могу просить всего, что хочу. А больше всего я хочу, чтобы Фелле было хорошо.

– Со мной или без меня, – тихо и задумчиво добавил Биртон. – Ротрам, скажи ему.

Хозяин дома посерьёзнел. Раскрасневшееся лицо вытянулось и приобрело то выражение, которое Валбур видел на нём чаще всего.

– Она – не совсем то, что ты думаешь. Вероятно, ты считаешь её невинной девушкой, которая только поёт для тех, кто её приглашает на праздники, и всё такое. Но одними песнями сыт не будешь. Это надо понимать. И она это давно поняла. У меня ей понравилось. Я взял её под свою защиту, как тебя, как всех, кому хочется изменить жизнь к лучшему. Она избрала свой путь. Не в моей власти ей помешать. Она сама решает, кому ей подарить очередную песню. Сегодня это Торни. Завтра будет кто-нибудь другой. Если ты так этого хочешь, я могу поговорить с ней. За то, что ты сделал для нас, принеся эти рукописи, я готов оплатить ей ночь с тобой.

Валбуру показалось, что он оглох. Он не верил своим ушам. Такие слова не мог произносить Ротрам, которому он верил, которому верили все, кого он знал. Чтобы Фелла вот так, ни с того ни с сего из чистой и невинной девушки сделалась дорогой и матёрой хореной! Разве такое возможно? Может, они говорят о разных?

– Где Торни?

– Тебе не стоит перегибать палку, – упёрся ему в грудь кулаком Биртон. – Давай мы лучше познакомим тебя с Шори. Сзади она гораздо милее Феллы.

– Я перережу вас всех! – закричал Валбур и проснулся.

Он долго не мог понять, где находится. Широкая кровать, на которой он лежал под тёплым одеялом, стояла посреди просторной светлой комнаты. Пахло полевыми цветами и долгожданной весной. В очаге потрескивал огонь.

На краю одеяла голой спиной к нему сидела девушка. У неё были пышные рыжие волосы и шрам на правом плече. Почувствовав, что он смотрит на неё, она оглянулась…

Он снова проснулся.

Обычная кровать. Знакомая, погружённая во мрак спальня для бойцов Ротрама. Шорохи в коридоре и за стеной, где спят такие же, как и он. Правильно делают, потому что надо успеть выспаться, раз завтра снова тяжёлые поединки. Второй день «крови героев». Первый он преодолел достойно, теперь нельзя оплошать. Утром ему будет противостоять очередной гигант в разноцветных латах. Главное – успеть ударить первым. Если замешкается, погибнет как Ахим.

Кто такой Ахим? Почему это имя не даёт ему покоя? Где он слышал его раньше?

– Если вспомнишь, то проснёшься окончательно.

Кто это говорит? Он ведь уже проснулся. Или нет?..

– Валбур, ты меня слышишь?

Детский мальчишеский голос.

– Валбур, это я, Том.

Как же не хочется открывать глаза! Спать бы и спать, чтобы не думать о словах Биртона и о том, что он за них сделал с обоими. Как тыкал Ротрама пучеглазой мордой в котёл с углями и бил его приспешника головой об пол. Как поджёг баню и спалил в ней всех этих выродков вместе с бесстыдницей Шори. Как отбивался от насевших на него людей Торни и рубил им руки и ноги, словно мстя не за себя, а за Эгимона. Как кто-то умудрился пробиться к нему и всадил кривой нож в шею. Как он умер и вот теперь, снова… проснулся.

– Валбур!

– Том?..

Глаза открылись сами собой. Улыбающаяся и как всегда хитрющая мордашка мальчика. За его спиной – как всегда сосредоточенная Фелла. Знакомая ямочка на подбородке. Голубые колодцы глаз. Упавшая на чистый лоб прядь рыжеватых волос. Внимательный взгляд.

– Что я наделал… – вырвалось у него.

– Ты не при чём, – сказала Фелла, поправляя прядь длинными пальцами. – Тебя ранили.

– Я сам виноват. Я понимал, что со всеми не справлюсь…

– Но Ротрам говорит, ты сам рассказывал, что противник был один! – опередил сестру Том. – Ты не мог знать, что у него нож с ядом.

– Ротрам? – поразился Валбур. – Он остался жив?

– А что с ним должно было случиться? – Фелла, наконец, улыбнулась. – Сегодня утром, когда сказали, что опасность миновала, и ты пошёл на поправку, он передавал тебе привет.

– И велел пожать руку, – спохватился Том, сжимая холодной ручонкой расслабленные пальцы.

– Так я не убил его?

– Кого? Ротрама? – Фелла потрепала брата по волосам, и тот послушно уступил ей место. – А тебе хотелось?

– Они сказали, что… – Он не стал договаривать, осознав, что это уже не сон, а лишнее слово может испортить всё очарованье происходящего. – Что со мной было?

– А ты не помнишь?

– Помню, но как-то смутно. Как заснул, не помню совсем. Я давно тут?

– Ты пришёл несколько дней назад, ночью. У тебя вроде бы было какое-то послание из замка. Но, пока ты разговаривал с Ротрамом и Биртоном, сказалась полученная накануне рана, и ты потерял сознание. Наверное, из-за жары в бане.

– Это был ядовитый нож, – возразил со знанием дела Том.

– Да, лекарь считает, что в полученную тобой рану проник яд и вызвал приступ сильной лихорадки. У тебя был бред.

– Ты звал её, – заговорчески подмигнул Том, косясь на сестру.

– Значит, это не было бредом, – нашёл в себе силы пошутить Валбур. – Так это вы меня выходили?

– Они тут не при чём, – прозвучал весёлый женский голос. – Тебя выходила я. Они мне только мешали.

Валбур повернул отяжелевшую голову и увидел подходившую к постели невысокую девушку со смеющимися глазами и подносом в руках. На подносе стояли такие же маленькие, как она, кружки и бутылочки. Он не сразу признал Кади.

– Ротрам не простил бы мне, если бы с тобой что-то произошло.

– Но вы же… вернулись в Обитель!

– Знаешь, как у нас там говорят, – сказала Кади, деловито расставляя принесённые снадобья на стуле возле кровати, – «Обитель для Вайла’туна, а не Вайла’тун для Обители». Я всегда с теми, кто во мне нуждается.

– Вы… чудо, Кади!

– Я тебе тоже по-своему благодарна. Том, принеси-ка мне вон ту ложку и помой её в этом блюдце. Ты стал для меня поводом понять, что моё место сейчас здесь, с Ротрамом, каким бы гадким ублюдком он мне иногда ни казался. Достаточно, давай сюда. Фелла, дай-ка мне вон то полотенце. Нет, которое рядом. Ага, да, его. Видишь ли, Валбур, мы, женщины, всегда хотим чего-то несбыточного и часто отказываемся видеть то, что находится прямо перед нами. Когда мы начинаем это понимать, мы оказываемся слишком стары, чтобы применить полученные знания в жизни. Поэтому самые умные из нас поступают вопреки желаниям.

– Или слушаются умных советов, – добавила Фелла.

– Именно. О чём впоследствии стараются не жалеть. – Девушки обменялись улыбками, и Валбур блаженно закрыл глаза.

Теперь осталось лишь понять, в какой момент он провалился в беспамятство. До того, как Ротрам поведал ему о Фелле или всё-таки после? Судя по тем ощущениям, которые сейчас витали в воздухе и ласкали его обонянье и слух, большую часть той злополучной беседы в бане он выдумал. Не мог Ротрам так жестоко с ним поступить. Он был хорошим человеком, к которому тянутся все и даже такие неземные создания, как Кади.

Вероятно, он опять впал в забытье, потому что, открыв глаза в следующий раз, обнаружил у своей постели только Феллу. Она сидела на стуле боком к нему и тихо перебирала струны лингов. Комната освещалась лишь пламенем очага.

– Фелла…

– Меня прислал Ротрам. – Она словно оправдывалась. – Я тебя разбудила?

– Нет, нет, продолжай. Ротрам?..

– Ну, я шла тебя проведать, и он попросил передать тебе привет. Как ты сегодня?