это только начало. Они утром ещё послали гонца в замок, чтобы тот выведал подробности. Парень вернулся совсем обалдевший. Говорит, за Стрелянными Стенами настоящее светопреставление: кто по избам забился, кто, наоборот, на улицу высыпал, все при оружии, всюду виггеры рыщут, народ из-под стен замка разогнали, на их место пленных всадников затаскивают из тех, кто уцелел, фолдиты тоже по домам расходиться отказываются, ждут кого-то или чего-то, а в том месте, где был вражеский лагерь, теперь жгут свои костры шеважа и тоже ждут решения.

– Не понял… Они что же, на дружбу что ли нашу рассчитывают? После всего того, что было?

– С ними вообще ничего не понятно. Гонец смог сообщить только то, что понял, а понимал он тоже с чьих-то слов. Говорят, действиями шеважа направлял сам Дули. Да, не смотри на меня так. Дули был их предводителем. Во всяком случае, на том, кто их возглавляет, были его доспехи. Кто-то признал шлем, кто-то меч. А ещё говорят, что у него есть жена, причём из наших, не рыжая. Кто бы мог подумать, что шеважа когда-нибудь сядут за стол переговоров!

– Так они там переговариваются? Вообще-то это именно то, чего добивался один человек, наш с Ротрамом знакомый. Ротрам знает?

– Как только гонец вернулся, они с Биртоном собрались, попрыгали в сани и укатили в замок.

– Кажется, я даже догадываюсь, зачем.

– В самом деле? Потому что даже Кади теперь места себе не находит. Он ей ничего не сказал. Только что, мол, любит и вернётся другим человеком. А зачем ей, спрашивается, другой?

– Ну, может, он не это имел в виду.

– В смысле?

– Перед тем, как я сознание потерял, мы как раз обсуждали с ним и с Биртоном, кто теперь в замке главным должен сделаться. Чтобы власть не упустить. Потому что если власти не будет, Вайла’туну смерть. Я оттуда принёс кое-какие важные рукописи. Меня попросили их передать. Если я правильно помню, Биртон в них быстро высмотрел, что, оказывается, у Ракли, то есть, я хотел сказать, у Дули было на самом деле не одна, а две жены, так что прямым его потомком является не только Ракли, но и ещё несколько человек. Имён я не запомнил, но Ротрам, кажется, их знает.

Он заметил, с каким интересом Фелла его слушает. Сейчас она была такая же прекрасная, как в их первую встречу, только более взрослая что ли, более спокойная, более уверенная в себе. То, что подобная ей девушка сидит на его кровати, ухаживает за ним, делится своими тайнами, само по себе было чудом. Что с того, что она не может ему принадлежать так, как он бы того хотел? Кто он, чтобы хотеть несбыточного? Она рядом, и одно это уже подарок судьбы!

– Ты считаешь, что Ротрам станет выдвигать новых преемников?

– Почему бы и нет? Важнее, кто его будет слушать.

– Он умеет говорить.

– Да уж, этого у него не отнять. Фелла…

– Что?

– Когда всё это закончится, мы сможем хотя бы остаться друзьями?

– Если нет, то Том меня не простит. Конечно, да.

Он почти отважился притянуть её за руку к себе, чтобы поцеловать, но оказался слишком слаб. Девушка мягко высвободилась, улыбнулась и встала.

– Мне пора тоже ложиться. До завтра, Валбур.

– Спокойной ночи, Фелла…

Он, наверное, ещё что-то говорил. Она не дослушала, подобрала линги и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Этот разговор порядком ей надоел, однако теперь она знала, что хотела. Ротрам получил недостающие звенья цепи и теперь попытается этим воспользоваться.

Спальня Валбура располагалась на втором ярусе центрального дома среди ей подобных, обустроенных для гостей. Отсюда Фелле предстояло вернуться в левое крыло, туда, где её давно уже ждут.

Зачем она сочинила эту историю про Орелию? Сказала первое, что пришло в голову. Наверное, чтобы, с одной стороны, не расстроить его отказом и не оттолкнуть, а с другой, предупредить всякие попытки перейти от навязчивых домогательств к никому не нужной близости. Такого мужчину, как Валбур, хорошо иметь любой женщине в роли воздыхателя и защитника. Лишь бы не давать ему иметь себя. Держать на коротком поводке. Кормить несбыточными обещаниями и знать своё дело.

Она вышла на улицу и пробежала через двор, не обращая внимания на охранников, которые наверняка сейчас следили за ней, завидуя тому, ради кого она готова была без застенчивости врать, предавать друзей и мёрзнуть до костей. Раньше она думала, что такое невозможно, что в жизни не может быть ничего важнее её Тома, которому она слишком рано научилась заменять мать, а потом и отца, но недавно она встретила того, кто одним взмахом сильной руки смёл со стола все её прежние ценности и дал взамен чувство, о котором она раньше боялась и мечтать.

Она толкнула тяжёлую дверь и юркнула в дом. Едкий запах мужского пота настолько пропитал здесь каждый уголок, что чувствовался даже на холоде. Зал для занятий бойцов стоял пустой и покинутый с тех самых пор, как большая часть их отправилась со своим учителем Рэем в замок. Те, кто пришли на их место, здесь не занимались – только ночевали.

Одинокий факел потрескивал на центральном столбе и грозил в любой момент погаснуть.

Фелла взбежала по лестнице, но пошла не к спальням воинов, откуда доносился богатырский храп, а в обратную сторону, по узкой галерее со скошенным потолком, за которым находилась одна-единственная комната. Дверь была приоткрыта.

Фелла осторожно поставила линги на пол, на пороге сбросила с себя всю одежду и гибкой тенью скользнула под спасительное одеяло, где её уже ждали та самая рука и то самое чувство.

– Я пришла.

– Я это заметил.

– Ты не рад?

– Ты меня разбудила.

– Извини.

– Требую поцелуй.

– Сюда? Или вот сюда?

– Нет, пониже.

– Так?

– Ещё…

– …

– Достаточно. Ты мне что-нибудь откусишь.

– С каких это пор ты стал меня бояться?

– С тех пор, как узнал тебя.

– Я так изменилась?

– Ты меняешься на глазах.

– Правда?

– Ты становишься влажной.

– Для тебя.

– Похвально. – Смех. – Я это ценю.

– Докажи.

– Сперва расскажи, что ты узнала.

– Почему ты думаешь, что я что-то узнала?

– Ты не из тех, кто зря тратит время. Тебя слишком долго не было.

– Может быть, я отдавалась ему.

– Прекрати или я сделаю тебе больно.

– Сделай.

– Что он сказал?

– Сделай больно, тогда скажу.

Рука с силой сжала её левую грудь. Завтра на этом месте будет синяк. Пять следов – его пальцы.

– Ты был прав. Он принёс Ротраму рукописи из замка, судя по всему, перечни родословных. Говорит, Ракли не единственный потомок Дули. Но он не запомнил имён остальных.

– Бестолочь!

– Ему простительно. Подозреваю, что он даже не умеет читать.

– От него этого и не требуется. Что ещё?

– Неужто этого мало? Теперь ты знаешь, что хотел. Разве я не заслужила ласки?

– Ты заслужила хорошей порки.

– Согласна.

– Иди ко мне.

Она любила отдаваться ему без остатка. Вот уже пятую ночь они проводят вместе, и оба никак не могут насытиться. У него жёсткая борода, волосатая грудь и бестрепетные руки. И он всегда её хочет. Фелле нравится его неутомимая твёрдость. Поначалу она смущалась, но это быстро прошло. Рядом с младшим братом она чувствовала себя умудренной женщиной; среди тех, кого развлекала своими песнями – красивой дорогой игрушкой, которую все хотели, но до которой боялись дотронуться; теперь же она и женщина, и игрушка, и подстилка, и воительница. А сегодня ещё и хитрая лазутчица. Он должен её за это вознаградить.

Она даже не заметила, как он вошёл в неё, и вся задрожала лишь когда ощутила, что прижата к жёсткому настилу кровати его мощным телом, старающимся по привычке её изломать, измять и разодрать. Он был с ней жесток, но она искала в его объятьях именно этого. А потом они вместе рвались в бешеной скачке к отвесной